Ласточки
Шрифт:
– Мисс, – проныла кривоногая Руби Шарп, – почему самые большие ягоды всегда растут слишком высоко?
В самом деле, почему? Что ответить на такой философский вопрос? Жизнь полна испытаний, и когда начинаешь думать, что сумел выдержать каждое, тут же возникает новое, еще более сложное, заставляющее тебя напрягаться еще больше или задумываться о том, как бы из него выпутаться.
Они с Джералдом только-только наладили отношения после очередного непростого этапа их брака, как началась война, разлучившая супругов. Прунелла как раз наконец забеременела, но случился
А когда она решила, что может покинуть Сауэртуайт и вырваться из железной хватки свекрови, на страну свалилась война, привязавшая ее к Бруклин-Холлу и его окрестностям в качестве почетной экономки.
Если бы год назад кто-то сказал ей, что она будет управлять хостелом для «трудных эвакуированных детей», большинство которых в жизни не видели коров, овец или кустов ежевики, она бы презрительно рассмеялась. Но война изменила все.
Когда молодой шотландский квартирмейстер появился в доме Плезанс Белфилд и увидел каменный портик времен Елизаветы, огромные окна в мелких переплетах, увитые красновато-синими листьями девичьего винограда, то немедленно потребовал, чтобы они взяли к себе не менее восьми эвакуированных. Свекровь наотрез отказалась и ткнула пальцем в ряд тростей, выстроившихся в специальной стойке под широкой дубовой лестницей.
– Благодарю, у меня здесь свои беженцы, – объявила она своим патрицианским ледяным тоном, который обычно повергал мелких чиновников в трепет и заставлял униженно извиняться. Но у молодого человека оказалось достаточно закалки, чтобы устоять перед ее аргументами.
– Но в конце вон той дорожки стоит еще один дом, который, если не ошибаюсь, тоже принадлежит вам? – фыркнул он.
Он говорил о пустом доме у лужайки. Когда-то там был паб «Виктори Три», «Древо Победы», но он закрылся после недоразумений с последним арендатором. Теперь это пустующее здание стало предметом частых обсуждений в приходском совете Сауэртуайта в Крейвене. Плезанс не смогла отвертеться от вопроса молодого человека.
– У меня свои планы на эту недвижимость, – возразила она. – В свое время его сдадут в аренду.
– Со всем моим уважением, мадам, но в стране чрезвычайное положение. Нам необходим приют для городских детей, чьи дома разбомбили при налетах. Ваши планы могут подождать.
Никто не разговаривал с Плезанс Белфилд в подобном тоне. Парень заслуживал медали за несомненное мужество.
Старуха негодующе вспыхнула, внушительная грудь начала часто вздыматься. Матушка Джеральда совершенно не соответствовала своему имени. Плезанс правила городом, как своим феодальным поместьем. Заседала в каждом комитете. Следила, чтобы священник произносил «правильные» проповеди, и ставила окружающих на свои места, словно двадцатый век еще не начался.
Война была неудобством, которое она хотела бы игнорировать, но это оказалось невозможным. До сих пор без ее одобрения никто не смел вывесить флаг, плакат или объявление о наборе в армию, и вот теперь приходится иметь дело с потоком приезжих и служащих, не знавшим этого самого своего места.
–
– О да. Но когда на них посыплются бомбы, возьмете на себя ответственность рассказать обо всем их бедным матерям, – отпарировал молодой человек, не обращая внимания на собеседницу, явно пришедшую в негодование от подобного тона. – Мы надеемся, что молодая миссис Белфилд обо всем позаботится.
Офицер с отчаянием уставился на Плам, и этот взгляд дал ей возможность наконец-то избавиться от тирании свекрови и ее прихлебателей.
– Но я ничего не знаю о детях, – поспешно пробормотала она. У них с Джеральдом не было детей, и теперь, когда ей было уже почти сорок, и после кровотечения, случившегося во время выкидыша, шансы забеременеть практически равнялись нулю.
– Ничего, скоро научитесь, – пообещал квартирмейстер. – Мы обеспечим няню и помощь по дому. Вижу, у вас есть собаки.
Улыбнувшись, он показал на ее ирландских сеттеров, Сьюки и Блейз, оголтело бегавших по дорожкам.
– Щенята и дети: разница невелика, верно? Те, которых мы пришлем, немного невоспитанные, большинство из них сбежало из домов, в которых были размещены. Но, как я вижу, вы вполне способны взять их в руки.
Мужчина подмигнул ей. Она покраснела.
Давно пора помочь фронту, а дом, полный престарелых родственников, надеявшихся с комфортом пересидеть здесь войну, не соответствовал ее идеалу домашнего очага.
– У моей невестки другие обязанности. Ей нужно вести дом, а поскольку слуг у нас почти нет, я нуждаюсь в ее помощи, – отрезала Плезанс, почуяв опасность.
– При всем моем уважении, мадам, я проверил, и оказалось, что миссис Белфилд вполне может быть призвана на трудовой фронт, тем более что возраст подходящий, она не работает и детей не имеет. Ее долг…
– Как вы смеете являться сюда и требовать таких жертв от замужней женщины? В мое время люди вроде вас… для меня подобные вещи неприемлемы.
– Матушка, он прав. Я бы хотела помочь чем могу, – вмешалась Плам. – Мы все должны чем-то жертвовать. Джеральд делает свою работу, а я займусь своей. Я же буду совсем близко, через дорожку.
– Но кто будет четвертым в бридже? – вздохнула свекровь. – Не знаю, куда катится мир… Я напишу в Уэст Ридинг и подам на вас жалобу, молодой человек.
– Сколько угодно, мадам, но я обладаю властью использовать по мере надобности конюшни и помещения для слуг. Предпочитаете иметь компанию ребят в вашем доме?
Плам чуть не поперхнулась, став свидетелем такого откровенного шантажа. Но как приятно хоть иногда видеть властную свекровь загнанной в угол!
– О, делайте, что хотите, но я настаиваю, чтобы миссис Белфилд возвращалась домой каждый вечер. Кто будет закрывать ставни на окнах? Никто из моих гостей не в силах дотянуться так высоко!