Лаура
Шрифт:
– Извини, Кари, – вздохнула девушка, – я очень волнуюсь… Как же я буду без тебя… Теперь – как же без тебя…
Ей ужасно не хотелось, чтобы все заканчивалось вот так. Чтобы Кари уходил, оставив ее спящей с этой дурацкой тряпкой на лице, не хотелось пробудиться от воплей ограбленного Эвильета… Хорошо бы Кари посидел с ней, она бы говорила… Она проговорила бы с ним всю ночь. Ей захотелось именно сейчас рассказать ему о своих подругах в Мирене, о жизнив этом маленьком городке, о море, тихо шепчущем у ног, о чайках, провожающих рыбацкие лодки, об играх ребятишек на берегу, припомнить все страшные легенды о морских тварях – рассказать все-все, что она узнала и увидела за
– Лаура, – протянул Кари, – ну ты же понимаешь, милая… Ты же знаешь, это нужно. А я вернусь – так быстро, как только смогу. Ну, давай, милая…
– Ладно, – девушка непроизвольно хлюпнула носом и вдруг почувствовала, как глаза сами собой наполняются слезами, – только ты отвернись.
Она быстро разделась, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разреветься, и скользнула под одеяло. Кари склонился над ней и повторил:
– Милая, ты же знаешь, что это необходимо… А я вернусь… В один прекрасный день на улице к тебе подскочит дерзкий злодей и вырвет корзинку – твою корзинку, с которой ты ходишь на рынок… Ты бросишься за ним… отважный незнакомец поймает злодея и скажет: «Не посчастливилось сегодня Черным Рыцарям, обижающим Благородных Девиц!»
– И это будешь ты, – полувопросительно промолвила Лаура сквозь слезы.
– И это буду я, – подтвердил Кари, – закрой глаза.
Девушка ощутила легкое прикосновение его губ… Потом перед ней поплыли разноцветные пятна… Все закружилось… Пришел сон.
Глава 18
Какие сновидения навевали чары заколдованной кисеи, Лаура не запомнила – остались только смутные образы, ощущение круговорота разноцветных удивительно ярких пятен, да сухость во рту. Зато пробуждение впечаталось в память навсегда. Она и не подозревала, как пронзительно может вопить старый чародей. А Эвильет Изумруд буквально выл, приплясывая над девушкой и размахивая сдернутой с ее лица заколдованной тряпкой:
– Сонные куры! Дурищи! Идиотки! Ленивые твари! Меня ограбили! Меня, придворного мага самого императора, обокрали, как последнего дурня – из-за вас, глупые гусыни!.. Дармоедки, Гангмар бы вас всех забрал!..
– Ах-х… – только и смогла просипеть девушка. Пересохшее горло не пропускало ни звука.
Как ни странно, маг, по-видимому, овладел собой. Он вдруг перестал дергаться и кривляться, сунул магическую кисею, пропитанную сонными чарами в карман и, неожиданно крепко ухватив Лауру за предплечье, рывком поставил ее на ноги:
– Вставай, дура!.. Марш на кухню! Живо!
Лаура даже не успела ничего сообразить, машинально повинуясь и – как была, босиком, в одной рубашке – поплелась к выходу. Колдун подбодрил ее крепким тычком в спину.В дверях Лаура столкнулась с теткой – Анатинна, тоже еще не придя толком в себя, растерянно терла глаза, зевая.
Эвильет подхватил женщин за локти и чуть ли не волоком потащил в кухню, бурча:
– Что старая, что молодая – две дурищи!.. Сонные тетери, клуши… Я сказал – на кухню!.. Я доищусь правды, я все узнаю, я найду… Всех переловлю! О-о, кто бы ни оказался вором – он тысячу раз пожалеет, что покусился на дом Изумруда…
Втолкнув растерянных служанок на кухню, Изумруд усадил их к столу, с грохотом поставил перед каждой по кружке, плеснул воды из кувшина и велел:
– Пейте! Сонные чары обезвоживают… Пейте и припоминайте, что было вчера. Все! До мельчайших подробностей.
Лаура пила медленно, стараясь
– Послушайте, мастер Эвильет, – решительно провозгласила она, – вчера был самый обычный день. Мы с Лауренией прибрали… Наконец-то прибрали как следует, ибо никто не путался под ногами – и вечером разошлись по своим комнатам. За весь день не случилось решительно ничего, достойного упоминания! Верно, Лаурения?
Лаура решилась осторожно кивнуть.
– Проснулась я только от ваших, мастер, криков… Может, теперь вы позволите вернуться к себе и наконец одеться? Торчать в таком виде на кухне недостойно порядочных женщин! А потом, если хотите, я вызову стражников…
Изумруд, как будто, окончательно успокоился, во всяком случае, первый порыв его гнева и замешательства прошел. Так или иначе, тираду Анатинны он выслушал молча, только дергал себя за бородку, да внимательный взгляд его маленьких глазок перебегал с тетки на племянницу.
– Нет, – вполголоса произнес маг, – нет, к страже мы не станем обращаться. Никто не должен узнать, что простому смертному по силам ограбить Эвильета Изумруда… Нет. И никто этого не узнает… Никто не узнает…
Лауре стало еще страшнее от этого «никто не узнает», и она торопливо сделала еще один глоток из кружки, пытаясь не выдать испуг. Эвильет отпустил истерзанную бороденку, машинально сунув в карман несколько оставшихся в горсти волосков, и решил:
– Хорошо, ступайте по комнатам. Через пять минут… Да, не позже, чем через пять минут, я снова хочу вас видеть… На кухне говорить не годится… Через пять минут жду вас в гостиной. И вспоминайте, что вы вчера заметили подозрительного. Ступайте!
Тетка первой вышла из кухни, твердо ступая босыми пятками – прямая, как палка, и исполненная достоинства. Лаура торопливо выскользнула следом. «Нужно пережить сегодняшний день, – твердила она про себя, – только сегодняшний день. Старик не сможет меня уличить, потому что Кари придумал все хорошо. У Кари все удается, и сейчас дело обернется так, как он задумал… Нужно только пережить сегодняшний день…»
***
Переодевалась Лаура в спешке, суетливо швыряя детали туалета как попало на постель. Чем больше она торопилась, тем непослушнее вела себя одежда. Рукава, словно живые, уворачивались от дрожащих ладоней, а непослушные пряди волос то и дело норовили выбиться в сторону, едва девушка пыталась собрать их в пучок… Должно быть, поэтому она и замешкалась. Когда за дверью послышался деланно-спокойный голос Анатинны: «Лаурения, голубушка, ты готова?», девушка стояла в одном башмаке и расстегнутом платье, тщетно пытаясь удержать собранные в хвост волосы левой рукой, тогда как правая неловко нашаривала голубую ленточку под скомканной ночной рубашкой, брошенной на разобранную кровать…
– Иду, тетя Тинна, – пискнула Лаура, – сейчас! – и торопливо запрыгала на одной ноге, пытаясь удержать равновесие и затянуть узел на затылке.
В коридор она выскочила, все еще застегивая непослушные пуговки – и едва не налетела на тетку.
– Спокойнее, дорогая, – буркнула Анатинна и прежней твердой походкой зашагала в гостиную.
– Да, тетя, – виновато промямлила Лаура, пристраиваясь следом.
Чародей поджидал их, сидя за столом. Перед ним лежали магические кисеи, и мастер Эвильет внимательно изучал их, мял и прощупывал, избегая, впрочем, склоняться слишком низко над зачарованными тряпицами. Когда женщины вошли в комнату, он прервал свое занятие и, подняв ладонь, велел: