Лавина (сборник)
Шрифт:
Андрей приучил ее к топтанию на месте: шаг вперед и два назад. А тут — рывок в космос, как ракета на Байконуре. Раз — и ты в другой галактике.
Жизнь с губернатором — действительно другая галактика. Его приглашали постоянно: на премьеры, на презентации. Он входил в обойму людей, которых приглашают. В обойму избранных и востребованных.
Все без исключения заискивающе смотрели на губернатора, дребезжали хвостами. Надьке тоже перепадали эти взгляды и дребезжание. Но она научилась смотреть сквозь. Видеть и не видеть.
Надька упивалась ощущением превосходства. Срабатывала программа РЕВАНШ. Ее долго унижали, навязывали низкую самооценку. Теперь ее очередь. Надька уже прошла через огонь и воды. Теперь шла через медные трубы. Правда, трубы пели и сверкали для Ивана Шубина, но свет падал и на Надьку.
Андрей Хныкин тем временем выдерживал паузу. Он воспринимал Надькино молчание как давление. Когда она обижалась, то пропадала вот так, с концами. Не преследовала. Не трезвонила как сумасшедшая.
На ее давление-молчание Андрей отвечал своим. Кто кого. Кто первым не выдержит.
Сейчас прошло больше двух месяцев. Первым не выдержал Андрей. У него было чувство, будто он нырнул на большую глубину. И не дышит. И если сейчас не вынырнет — у него разорвется сердце. Ему была необходима ее захватническая энергия. Андрей черпал в ее агрессии свою силу. Ведь если его ТАК хотят, значит, он чего-то стоит. Светлана тянула его справа, Надька — слева, и он находился в распорках, как электрический столб. Стоял устойчиво. А если Надькина тяга ослабевала, он заваливался. Земля плыла из-под ног.
Андрей купил Луке велосипед и отправился к Надьке. Без звонка. Как ни в чем не бывало. Как будто они расстались вчера.
Надька открыла дверь, спокойная, загорелая. Смотрела на Андрея с умеренным интересом, как на почтальона.
— Привет, — сказал Андрей. — Ты где загорала?
— В Египте.
— С Нэлей?
— Нет. Не с Нэлей.
— С Борисом?
— При чем тут Борис? — не поняла Надька.
— При том, что он все время здесь ошивается.
— Нет. Это не Борис.
— А кто?
— Губернатор Шубин. Знаешь такого?
— Естественно…
Андрей лично знал губернатора Шубина. Его деньги лежали в их банке.
— Это твой любовник?
— Нет. Это мой жених. Я выхожу за него замуж.
— Когда?
— Я жду из Германии копию о разводе.
Андрей испытующе смотрел на Надьку.
— Врешь. Это невозможно.
— Почему же? — спокойно возразила Надька. — Я свободная женщина с двумя детьми. Я хочу, чтобы у меня был муж, а у детей — отец. Я не имею на это права?
— Имеешь, конечно. Я могу войти?
— Не надо. Там Таня убирается.
— А Лука дома?
— У него английский.
—
Андрей поставил велосипед и пошел вниз по лестнице.
«Сволочь, — думал Андрей. — Сука. Денег ей мало…»
Всю ночь Андрей не спал. Ворочался.
С одной стороны, пора было как-то разрубить этот узел. Надька разрубила. Баба с воза — кобыле легче.
С другой стороны, он имел над ней полную и неограниченную власть. Он был уверен: все так и будет продолжаться. И что же? Вместо него Шубин. И значит, она каждый день ложится с ним в постель. В квартире Андрея, купленной на его деньги. Рядом с сыном Андрея, рожденным для него лично. С женщиной Андрея… Да что же это такое? Что они говорят друг другу, какие слова: «Вместе? Навсегда?»
А почему бы и нет? Надька умная и красивая. Она может составить честь любому мужчине, включая губернатора и даже президента. Андрей ее проворонил, а губернатор разглядел и оценил.
А вдруг она врет? Нет никакого губернатора. Просто мучает.
Утром Андрей встал с тяжелой головой и, вместо того чтобы ехать на работу, отправился к Надькиному дому. Он поставил машину так, чтобы видеть подъезд, и стал ждать. Ожидание длилось час.
В одиннадцать утра из подъезда вышел Иван Шубин. Он был загорелый, подтянутый, в черном кашемировом пальто с красным шарфом. К нему тут же подкатила черная машина.
«Значит, правда…» — понял Андрей.
Он достал мобильный телефон. Набрал Надьку.
— Спустись, пожалуйста…
— А ты где? — спросила Надька.
— У подъезда.
— Можешь подняться, — разрешила она.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что не хочу.
Ему было противно входить в дом, где пахло «воровством».
Надька накинула шубу. Спустилась к Андрею. Села в его машину.
— Учти. Ребенка я не отдам, — объявил Андрей.
— А это не твой ребенок, — просто сказала она.
— Мой. Хныкин Лука Андреевич.
Все повторялось с точностью до наоборот. И Надька была другая. У нее — другие глаза. Она иначе смотрела. Это надо было как-то переломить.
— Ладно, — сказал Андрей. — Ты меня дожала. Я разведусь.
— Это твое дело.
— Мое. Но ты сегодня же должна выгнать этого.
— Нет. Сначала разведись.
— Ну что за торговля, Надя… Мы же не на базаре… Ты что, не веришь?
— Не верю.
Надька спокойно и бесстрашно смотрела на Андрея. Она ничего не хотела и ничего не боялась.
Прежняя Надька — нервная и напряженная, как бездомная собака, забежавшая на чужой двор. Новая Надька — как собака на выставке, при хозяине и при всех медалях. Уверенно взирает свысока.
Надька посмотрела на часы и вышла из машины. У нее были дела более важные, чем Андрей. А еще совсем недавно Андрей был важнее всех дел.
Андрей высунулся из машины и заорал: