Лавка
Шрифт:
У маленькой Петрушихи уже было две дочери, и она вместе с ними и Германом перебралась в Босдом, как полноценная семья. По примеру своего брата Августа Герман тоже пошел работать под землю на шахту Феликс.Поначалу работа казалась ему тяжелой, потом он с ней свыкся, а брат Август тем временем обратил его в социал-демократическую веру: «Голова ты садовая, держись лучшей за Эберта, а не за кайзера».
Герман Петрушка заделался важным лицом в босдомской музыкальной капелле. Стать капельмейстером он не хотел да и не мог бы, капельмейстером был у нас садовник Коллатч, о котором я вам уже рассказывал. Наши сельские музыканты играли на танцах и на торжественных выходах, играли на велосипедных гонках и провожая жителей Босдома к месту последнего упокоения. Репертуар капеллы был определен раз и навсегда. Но
12
Руководитель джаза (англ.).
Когда двое молодых людей на селе начинают друг другу нравиться, принято говорить, что они ходють друг с дружкой.Для хожденияесть предписанные дни — воскресенье и среда. Когда влюбленный шел к своей возлюбленной в среду, люди говорили: пошел неделю половинить. «Ты неш нейдешь половинить?» — могли спросить у парня в среду вечерком, и если парень в ответ растерянно пожимал плечами да уныло отводил взгляд, можно было сразу догадаться, что между ним и той, с которой он «ходить», пробежала черная кошка, а то и вовсе порвана связь.
Когда Цетлакенсов Эвальд начал «ходить»со своей Фридой, он частенько сиживал на скамейке в палисаднике и играл на кларнете, изливая свою тоску через черную деревянную трубку с никелированными клапанами. На верхнем конце колодезного журавля сидел черный дрозд и, чувствуя в этом поощрение, тоже подтягивал. Но потом Эвальд и Фрида поженились, явился на свет первый ребенок, и теперь кларнет вынимали из футляра только затем, чтобы играть на танцах и зарабатывать деньги. Ах, как близки они были по духу, Эвальд и черный дрозд. Пришла пора выкармливать птенчиков. И любовные напевы смолкли.
А вот у Германа Петрушки все было по-другому, его любовные напевы не смолкли. Он продолжает играть на своем тенор-горне, летом на лесной опушке, зимой — в задней комнате, при свече. Ему охотно прощают, что он не следует местным обычаям, не шурует после работы в козьем хлеву, не ковыряется в саду либо на поле, не ходит в лес по грибы либо вязать хворост, звуками своего тенор-горна он убеждает босдомцев, что уродился не такой, как они.
Отмывшись после смены, Герман в своей застиранной почти добела синей рабочей робе, в аккуратно заштопанных носках и начищенных до блеска башмаках идет либо в трактир, либо к нам в лавку и покупает две ежедневные сигары. Потом он возвращается домой и самозабвенно начищает свой горн, как бездетная женщина каждый день начищает свою плиту. Для Германа главное сокровище — это его инструмент, его горн, а для маленькой Петрушихи главное сокровище — это ее мужчина. Она становится его рабой по доброй воле, эта маленькая Петрушиха с носом-картошкой, цветастым платком, с жилистым высохшим телом карлицы. Невозможно угадать, в каком уголке тела у Петрушихи угнездилась любовь, вы понимаете, о какой любви я говорю — о плотской. Работает она поденщицей в имении и считается там одной из самых старательных работниц; она ходит к господам— так это у нас называют.
Если в сумерках, идучи по дороге, ты встретишь кучу соломы либо копну сена, мешок сечки либо свекольной ботвы на двух ногах, знай, это маленькая Петрушиха, и тебе невольно захочется сравнить ее с теми полипообразными существами на деревенском пруду, чье тельце прилеплено то ли к крохотному кусочку коры, то ли к гнилой травинке.
То, что маленькая Петрушиха тащит по вечерам на своем горбу с господских полей, отнюдь не входит в положенную ей плату натурой. То, что она тащит на своем горбу, когда в сумерках шмыгает мимо нашей двери, мы называем разживой.Многие из нас не прочь разживиться,даже те, кто не ходит к господам, не прочь разживитьсяна господских полях, и я тоже разживаюсьтам
Герман Петрушка, чьи пальцы, спрятанные в белых перчатках, бегали некогда по клапанам тенор-горна, не опускается до того, чтобы, повесив на руку корзину, ходить за покупками. Нет, нет, он и по сей день не забывает о военной службе, поэтому за покупками для всего семейства ходит маленькая Петрушиха, и ходит она в обед, так как наша лавка на обед не закрывается, уж кто-нибудь наверняка бдит, поджидая покупателя.
Итак, маленькая Петрушиха идет в лавку, но после того, как продребезжит колокольчик, она ни на шаг не отойдет от дверей, показывая всем своим видом, что отнюдь не намерена увеличивать за наш счет свои доходы. Она и вообще из числа тех, кто не в меру часто и не в меру готовно талдычит о своей честности. Она охотно прикрывает словами некоторые слабости своей натуры. Если колокольчик подал голос, а обслуживать покупателя никто не явился, маленькая Петрушиха снова открывает и снова закрывает двери, она хочет занять свои руки, чтобы те не выкинули какую-нибудь глупость.
У Петрушков две дочери, одну звать Ханхен Бразин, другую — Хертхен Бразин. Родители, стало быть, носят фамилию Петрушка, а дочери — Бразин, мне это кажется странным, и проходит немало времени, прежде чем я смекаю, что Герман Петрушка им не родной отец, а отчим и что родного отца, Бразина то есть, я вообще никогда не увижу. В эту пору мне всегда бывает как-то не по себе, когда я чую истории, которые совершились далеко от меня и за пределами моего восприятия. Я ощущаю внутреннюю потребность самолично додумать недостающее. Так я придумываю и историю, в которой дочери Бразина теряют своего родного отца и находят другого взамен, но теперь я не хотел бы занимать ваше время этой придуманной историей.
Хертхен Бразин, как у нас принято говорить, становится на местов Форсте, что на Нейсе. Ханхен оканчивает деревенскую школу и уезжает в Фриденсрайн, чтобы выучить все, что необходимо знать проверщице готового стекла или, выражаясь современным языком, контролеру по качеству.
Я все еще никак не могу подобраться к тому, как Герман Петрушка взрезал себе жилы, мне опять нужно предварить свой рассказ некоторыми подробностями.
До начала весны дедушка пребывает в состоянии глубокого раздора с моими родителями. Раздор между бабусенькой-полторусенькой и моей матерью существует, как мы уже знаем и как нам известно из высокой политики,только для общественности. Общественностью в нашем узком семейном случае является дедушка и отчасти мой отец. Поэтому дедушка не должен заметить, что Полторусенька вместе с их бельем стирает также и наше и что во время еженедельной протирки ступенек прихватывает заодно нашу переднюю и нашу кухню.
Весна, наконец, полностью вступает в свои права, и дедушка решает вернуться к былой самостоятельности. Он подает прошение на ремесленный патент и после официального пересмотра снова делается коммерсантом. А бабусенька-полторусенька по его решению должна ходить к господамна поденщину. Он еще покажет моим родителям, где раки зимуют, говорит дедушка.
Бабусеньку распоряжение дедушки вполне устраивает. Ей уже надоело дожидаться случайной работы у моей матери. Эта птичка-невеличка— существо компанейское и общительное, она любит разузнать, как живут другие люди.
Вместе с сестренкой мы частенько бегаем к бабусеньке на господское поле. Мне нравится ползать на коленках в шеренге женщин и вдыхать свежий запах земли. Бабусенька выкапывает кустики картошки, мы выбираем картофелины, кидаем их в десятикилограммовую корзину из ивняка, а когда корзина наполнена доверху, помогаем дотащить ее до телеги. Весной, воюя с пыреем, я, как заклинатель, хватаюсь за высвобожденные из земли гнезда змеевидных корней и бываю рад-радехонек, когда достаю их в неповрежденном виде, потому что любой, даже самый крохотный корешок, оставшись в земле, наплодит новых змей. У меня самые приятельские отношения с фазанами, мне становится очень грустно, когда осенью копают картошку и красный коршун описывает прощальные круги над работающей женской ватагой.