Шрифт:
Персиг Роберт М
Персиг Роберт М
Лайла (Исследование морали)
Роберт М. Пёрсиг
Лайла
Исследование морали
Посвящается Уэнди и Нелл
Часть 1 1
Лайла не сознавала, что он здесь. Она крепко спала и очевидно видела какой-то страшный сон. В темноте он слышал скрип её зубов и почувствовал, как тело её вдруг повернулось,
Свет из открытого люка был настолько слабым, что скрывал следы косметики и возраста. Она была похожа на херувима, на девчушку со светлыми волосами, широкими скулами, курносым носиком и обыкновенным детским лицом, которое казалось настолько знакомым, что вызывало естественное влечение. У него возникло ощущение, что, когда наступит утро, она распахнет свои небесно-голубые глаза, и они засверкают радостью в предвкушении нового солнечного дня, улыбающихся родителей и возможно бекона, шипящего на плите. Сплошное счастье.
Но все будет совсем не так. Когда Лайла откроет похмельные глаза, она увидит черты седого мужчины, которого даже не помнит - с кем встретилась в баре накануне вечером. Тошнота и головная боль могут вызвать у неё некоторое раскаяние и презрение к себе, но не очень уж сильные, подумал он - такое с ней бывало уже много раз - и она медленно будет соображать, как ей вернуться к той жизни, какую она вела до встречи с этим человеком.
Она пробормотала что-то вроде "Берегись!" Затем промычала нечто нечленораздельное, отвернулась, натянула на голову одеяло, чтобы закрыться от холодного воздуха, которым тянуло из открытого люка. Койка на кораблике была настолько узкой, что повернувшись, она вновь прижалась к нему, и он почувствовал её тело во весь рост и ощутил её тепло. Прежняя страсть вновь охватила его, и он перекинул на неё руку так, что в ладони оказалась её грудь - полная, но слишком мягкая, как нечто перезрелое, готовое вот-вот испортиться.
Ему захотелось разбудить её и снова взять, но при этой мысли в нем поднялось какое-то печальное чувство, которое и помешало ему сделать это. Чем больше он колебался, тем сильнее нарастала печаль. Ему захотелось узнать её получше. Всю ночь его не покидало чувство, что он где-то видел её раньше, давным-давно.
Казалось, эта мысль прояснила всё. Теперь печаль навалилась на него целиком, смешалась с темнотой в каюте и слабым синеватым светом из люка сверху. Там вверху были звезды, окаймленные квадратом люка так, что начинали двигаться, когда яхту покачивало. На мгновенье пропала часть Ориона, затем появилась вновь.
Скоро вернутся все зимние созвездия.
В ночном воздухе отчетливо слышалось движение машин по мосту вдалеке. Они направлялись в Кингстон, где-то там вдалеке на утесах над рекой Гудзон. А яхта причалила здесь, в этой крошечной речушке по пути на юг.
Времени оставалось немного. На деревьях вдоль реки почти не было зелени.
Большинство пожухлых листьев уже опало. За последние несколько дней порывы ветра прокатывались с севера вниз по реке, внезапно сметая листья с веток вверх в воздух, и те летели спиральными стаями красного и бордового, золотого и бурого, неслись по реке, оседая на воду на пути корабля, пока тот шел вниз по фарватеру, окаймленному бакенами. Здесь почти не было других судов. Несколько лодок у причалов вдоль берега казались одинокими и заброшенными
Времени оставалось немного. Вчера, когда он впервые вышел на палубу, нога у него скользнула, и он еле устоял. Тогда он увидел, что весь корабль покрыт льдом.
Федр пытался вспомнить, где же он видел Лайлу прежде, но никак не мог. Вроде бы он уже видел её. Тогда тоже была осень, подумал он, был ноябрь и было очень холодно. Помнилось, трамвай был совсем пустой, только он, да вожатый и кондуктор, и тремя рядами позади него сидела Лайла с подругой. Сиденья были плетеными, жесткими и твердыми, рассчитанными на долгие годы эксплуатации. А всего лишь несколько лет спустя вместо них появились автобусы, исчезли и рельсы, и провода над ними, и трамваи ушли в небытие.
Помнится, он просидел три сеанса подряд в кино, накурился до одури, у него сильно болела голова, а впереди была еще получасовая болтанка по рельсам, затем трамвай отпустит его. Потом надо будет пройти пешком полтора квартала в темноте, чтобы добраться домой, где можно принять аспирину, и только ещё через полтора часа пройдет головная боль. Тогда он услышал, как девушки громко засмеялись, и он обернулся, чтобы посмотреть, в чем дело. Они вдруг перестали смеяться и посмотрели на него так, как будто бы ни над чем другим они смеяться не могли.
Да, над ним. У него большой нос и неважная осанка, в нем вообще не на что было смотреть, к тому же он плохо вписывался в общество. Та, что сидела слева и смеялась громче всех, была Лайла. То же лицо, совершенно золотистые волосы, гладкая кожа и голубые глаза - и не сходившая с лица улыбка, которой она вроде бы хотела скрыть то, над чем смеялась. Пару остановок спустя они сошли с трамвая, по-прежнему болтая и посмеиваясь.
Несколько месяцев спустя он снова увидал её в толпе в центре города в час пик.
Все произошло мгновенно и тут же исчезло. Она повернула голову и по лицу её он понял, что она узнала его и как бы задержалась, выжидая какого-то действия с его стороны, полагая, что он что-то ей скажет. Но он ничего не сделал. Он не обладал способностью быстро знакомиться с людьми, затем стало слишком поздно, и они разошлись своими путями. А в тот день и несколько дней позже он долго думал, кто она такая, и что бы произошло, если бы он подошел к ней и сказал ей что-либо.
Следующим летом ему показалось, что он видел её на пляже в южной части города.
Она лежала на песке, а он проходил мимо, увидел её лицо сверху вниз и внезапно очень разволновался. На этот раз он этого так не оставит. В этот раз он будет действовать. Он набрался мужества, вернулся назад, стал у её ног и тогда понял, что это была не Лайла. Кто-то другой. Ему вспомнилось, как он при этом огорчился. В те дни у него никого не было.
Но это было так давно, прошли уже годы и годы. Она уж наверняка изменилась. Не может того быть, чтобы это был тот же человек. И во всяком случае, он ведь с ней даже не знаком. Так какая разница? С чего бы ему помнить о таком незначительном происшествии все эти годы?