Лайла

Пирсиг Роберт М.

Она спросила капитана, есть ли у него фритюрница. Он ответил, что толком не помнит. Может и есть, понадеялась она.

В гастрономе цены были слишком высоки. Она взяла два дорогих филе-миньона, крупной айдахской картошки и масла для поджарки, затем шоколадный пудинг на десерт и хлеба, чтобы поутру сделать тосты. Яиц, сливочного масла и бекона для яичницы. Молока.

Когда она нагнулась, чтобы взять молоко, в неё ткнулась торговая тележка. Лайла воскликнула: "О, простите!" - Вина была вовсе не её, но женщина по виду служащая магазина лишь

смерила её холодным взглядом и вовсе не стала извиняться.

Лайла набрала целых два пакета продуктов. Очень уж проголодалась. Ей во всяком случае нравилось покупать продукты. Большую часть этого ей, вероятно, и не удастся съесть.

Но не будем загадывать. А вдруг они с капитаном ещё поладят. Тогда можно будет пойти с ним за покупками в Нью-Йорке. Ей нужно было многое.

Наполнив тележку продуктами, она подошла к кассе и увидела, что кассирша - та самая женщина, что толкнула её. С тем же холодным взглядом. Она чем-то была похожа на мать Лайлы. Лайла как можно любезнее спросила, можно ли будет отвезти на этой тележке продукты на судно. А то в руках пакеты нести довольно неудобно.

Но в ответ прозвучало: "Нет".

Лайла глянула на капитана, но тот ничего не сказал. Он просто расплатился не меняя выражения лица.

Они каждый взяли по пакету и двинулись к выходу, как вдруг раздался громкий возглас "Ай!", затем "ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!", потом: "Я СКАЖУ МАМЕ!!!"

Лайла обернулась и увидела, что кассирша держит за воротник черную девочку, которая отбивается от неё и орёт: "ОТПУСТИТЕ! ОТПУСТИТЕ! Я СКАЖУ МАМЕ!!!"

– Я говорила тебе не появляться здесь!
– сказала продавщица.

Девочке на вид было лет десять-двенадцать.

– Пойдем, - заметил капитан.

Но Лайла вдруг неожиданно для себя сказала: "Оставьте её в покое!"

– Не встревай, - сказал капитан.

– Я МОГУ ЗАХОДИТЬ СЮДА, ЕСЛИ МНЕ НУЖНО!
– закричала девочка.
– Вы не смеете мне приказывать!

– ОСТАВЬТЕ ЕЁ В ПОКОЕ, - повторила Лайла.

Женщина ошарашено глянула на неё: "Так ведь это же НАШ МАГАЗИН"

Лайла взорвалась: "ОСТАВЬТЕ её в ПОКОЕ, или я вызову полицию!"

Женщина отпустила девочку. Та выбежала мимо Лайлы и капитана в двери магазина.

Продавщица сердито смотрела ей вслед. Затем она уставилась на Лайлу. Но поделать она ничего не могла.

Всё кончилось. Лайла с капитаном вышла вон. Там девчонка глянула на неё, быстро улыбнулась и бросилась прочь.

И что это за чертовщина на тебя нашла?
– спросил капитан.

– Она разозлила меня.

Тебя всё злит.

Такая я уж есть, - ответила Лайла.
– Теперь я буду чувствовать себя хорошо.

В винном магазине они купили две бутылки спиртного, пару бутылок содовой и пакет льда. Теперь они нагрузились изрядно и пошли вниз по узкой улице назад к белому домику, где стояла яхта.

И чего это ты ввязалась в эту ссору?
– спросил капитан.
– Какое тебе до этого дело?

Люди так дурно обращаются с детьми, - ответила Лайла.

А

мне казалось, что у тебя и своих проблем хватает, - продолжал он.

Она ничего не ответила. Но чувствовала себя правой. Ей всегда становилось лучше после таких вот взрывов. Не понятно почему, но так было всегда.

Пока они шли к реке, капитан не проронил ни слова. Он сердился.

– Ну да ничего, - подумала она.
– Пройдёт.

У причала было так темно, что лодку едва было видно. Надо было внимательно смотреть под ноги. Ей не хотелось уронить продукты.

Капитан поставил свой пакет на пол дока и отвязал лодку. Затем велел Лайле забираться в лодку. Передал ей весь багаж и влез в лодку сам.

Весь этот груз мешал грести двумя вёслами, так что он стал грести одним веслом по очереди то с одной стороны, то с другой.

Оглянувшись назад, она заметила, что большой мост смотрелся тенью на фоне светлого зарева не небе от Нью-Йорка. Было так красиво. Она опустила руку в воду и почувствовала тепло.

И тут ей стало совсем хорошо. Она уже знала, что они поедут вместе во Флориду. И сегодня хорошо проведут вечер.

Когда они добрались до темного борта яхты, капитан придерживал лодку, пока Лайла взобралась на борт. Затем в темноте он передал ей сумки и пакеты с провизией, и она поставила их на палубу.

Затем, пока он взбирался на корабль и привязывал лодку, она отнесла сумки вниз.

Она ткнула выключатель на боку плафона и свет загорелся, хоть и не очень яркий.

Вынула бутылки виски и содовой из сумки, а остальные бутылки и лёд положила в холодильник. Затем она вынула из сумки остальные продукты, чтобы достать свои банные принадлежности. Она вынула всё, пошла и переложила их в свой чемодан на рундуке, кроме мокрого полотенца. Она повесила его на краю рундука просушиться.

Капитан велел ей подойти и подержать фонарь.

Она подошла и держала его, пока он открывал деревянную крышку на палубе и шарил руками внизу. Сначала он достал бухту старой верёвки. Затем какие-то шланги и старый якорь. Затем какой-то моток проволоки и потом старый ржавый железный мангал на четырех ножках с решёткой сверху.

Он подержал его в свете фонаря. "Хибачи, - сказал он.
– Не пользовался им аж с озера Верхнего: Внизу на рундуке шкипера есть уголь".

Он намекнул: "Достань его". Она спустилась к рундуку, нашла мешок с углем и подала его вверх. Ну вот, по крайней мере, снова заговорил.

Из кают-компании она смотрела, как он насыпает уголь из мешка. "На яхте ведь плаваешь там, где тебе нравится. Так?
– спросила она.
– Никто тобой не командует. Никто с тобой не спорит.

Верно, - отозвался он.
– А теперь подай-ка мне керосин, он позади стола с картами: на полочке. Прямо позади меня.

Он обернулся и показал где. Она взяла и подала ему его.

Я буду жарить картошку по-французски, - заявила Лайла, - если только ты мне скажешь, где у тебя кастрюли и сковородки.