Лазарит
Шрифт:
— Может, нам никогда больше не доведется встретиться, но я хочу сказать, что ты славный юноша!..
Когда сутулая, покачивающаяся фигура лекаря растворилась в сумраке под арками Темпла, Мартин опрометью бросился к собору Святого Андре. Однако аскалонца не было там и в помине.
Выждав некоторое время, Мартин зашагал вдоль крепостной стены, на которой, несмотря ни на что, продолжались восстановительные работы. Вскоре он обнаружил группу невольников, работавших при свете факелов, а присмотревшись, заметил среди них своего соименника — он катил тачку, наполненную обломками камня.
Мартин дождался, когда тот будет
— Ты совсем обезумел! — буркнул аскалонец, не переставая двигаться. — Здесь чертова прорва надсмотрщиков!
Не обращая внимания на его слова, Мартин склонился к уху аскалонца и быстро прошептал все, что ему стало известно о намечающемся набеге Саладина на лагерь крестоносцев и попытке командиров гарнизона прорваться через ворота Святого Николая.
Пораженный Фиц-Годфри бросил тачку за первым же поворотом.
— Я сейчас же отправлю стрелу с донесением. Вот только черкну пару строк и сбегаю за луком — он у меня припрятан неподалеку среди камней.
— Будь осторожен, — сказал Мартин, но когда аскалонец уже повернулся, чтобы идти, остановил его: — Погоди! Ты сам пишешь донесения? И подписываешься собственным именем?
— Зачем? Король Гвидо не знает меня. Зато я начинаю каждое письмо словами «Во имя Отца и Сына и Святого Духа!». Ни один нечестивый на такое не отважится, скорее пальцы себе откусит.
Негромко посмеиваясь, аскалонец удалился.
Оставалось только ждать.
Ночью в дом Сарры доносился смутный шум, а утром вести не заставили себя ждать. Вернувшийся с рынка Муса поведал, что все, кто пытался вырваться из крепости, вынуждены были повернуть обратно и снова укрыться за ее стенами. При этом многие погибли или угодили в плен. Но есть и хорошая новость: людям эмира Сафаддина во время схватки в темноте удалось захватить и увезти с собой маркиза Конрада Монферратского. И теперь, имея столь ценного заложника, комендант и эмиры намерены снова начать переговоры об условиях сдачи Акры.
— А что слышно о наших евреях? — тревожилась госпожа Сарра. — Где добрый Иегуда бен Авриэль?
Муса покачал головой в чалме:
— Увы, по пути я слышал плач во многих еврейских домах. Что же до лекаря, то он находится в Темпле. Мне сказали, что он ранен и поэтому едва ли сможет добраться сюда.
— Тогда я сама навещу его, — госпожа Сарра решительно накинула на голову покрывало.
Мартин сопровождал ее через город. У мрачных ворот бывшего орденского замка Сарра представилась страже, и их впустили. Женщина сразу же направилась к лекарю, а Мартин остался ждать в длинной сводчатой галерее, все окна которой были обращены во внутренние дворы крепости.
Храмовников недаром почитают как замечательных фортификаторов и строителей. Отсюда Мартин хорошо видел внутренние дворы Темпла, а также расположенные на высоте второго и третьего этажей крытые переходы, ведущие из одной башни замка в другую. Переходы располагались один над другим, образуя каменный лабиринт, по ним время от времени проходили и пробегали люди коменданта, а некоторые из лабиринтов до сих пор были украшены изваяниями гаргулий — драконоподобных существ, сгорбленных, крылатых, оскаленных. Они находились на такой высоте, что даже сарацины не решились забраться туда, чтобы уничтожить франкских
Каменные гаргульи были по-своему красивы, да и во всем облике Темпла чувствовалась некая величественность: его циклопические башни казались неприступными утесами на фоне искрящегося в солнечных лучах моря. Каждую из башен окружал ров, со дна которого торчали острия кованых пик. Такую крепость можно долго и успешно оборонять, но Мартин уже не сомневался, что вскоре рыцари в белых плащах с алыми крестами вернутся в свою резиденцию. И среди них наверняка окажется маршал Уильям де Шампер.
Вот тогда перед Мартином встанет выбор: или вовсе не попадаться маршалу на глаза, или наоборот — искать с ним встречи и принудить к повиновению, шантажируя своими отношениями с Джоанной де Ринель… Интересно, где сейчас сама Джоанна?
Тем временем вернулась госпожа Сарра с известием, что Иегуда бен Ариэль не так плох, как она опасалась, но крайне удручен тем, что попытка вырваться из ловушки провалилась и погибло столько безвинных евреев. Хуже того: крестоносцы каким-то образом пронюхали о том, что во время атаки кавалерии Саладина будет предпринята попытка прорыва окружения. Назареяне были готовы встретить воинов султана во всеоружии, а едва отворились ворота Святого Николая, словно вихрь налетели на беглецов из Акры. Единственная удача — пленение Конрада Монферратского, которое сулит надежду на приемлемые условия капитуляции.
Все это Сарра поведала ему на обратном пути, еще до того, как они оказались на площади у главной городской мечети — бывшего собора Святого Креста. Там внимание Мартина привлекла толпа, собравшаяся у эшафота. Госпожа закрыла лицо покрывалом и поспешила пройти мимо, но ее спутник замешкался. Там, на железном крюке, свисавшем на цепях с перекладины, болталось ободранное, истекающее кровью тело. Узнать его было невозможно, но Мартин, не обращая внимания на окликавшую его госпожу Сарру, замешался в толпу и вскоре выяснил, что на крюке — казненный предатель: тот, кто исхитрился донести неверным о готовящейся вылазке из Акры. Этот невольник-христианин по имени Мартин пустил в лагерь крестоносцев стрелу с посланием, но один из охранников застал его за этим, и предателя тотчас схватили и подвергли пытке. Однако даже самым опытным палачам не удалось ничего добиться — невольник только бормотал молитвы, претерпевая самую адскую боль. Тогда его предали страшной казни: заживо содрали кожу и бросили кровоточащее тело в крепкий рассол, а затем вывесили труп на поживу стервятникам и в назидание иным предателям.
Мартин покидал площадь, чувствуя тугой ком в горле. Как бы ни был глуп и самонадеян этот парень, не восхищаться его мужеством было невозможно…
А вскоре разнеслась весть о том, что султан Саладин предложил Ричарду и Филиппу новые условия: он готов вернуть христианам Иерусалимское королевство, включая земли за рекой Иордан, в том случае, если отряды, прибывшие в Святую землю с христианскими королями, отправятся вместе с ним за Евфрат и помогут султану завоевать Западную Персию. Говорили, что послание от султана доставил в лагерь крестоносцев младший брат Саладина — аль-Малик аль-Адиль ибн Айюб, который неплохо говорил на языке франков и сумел произвести на Ричарда Львиное Сердце столь благоприятное впечатление, что тот почти дал согласие. Однако на сей раз воспротивился Филипп, и английский король не стал спорить со своим союзником.