Лебедь и дракон
Шрифт:
Десятки мерзких, озлобленных пар глаз устремились на нее. Размеры зала подавляли и угнетали. Здесь хрупкая фигура принцессы в золотистом платье казалось крошечной. Растрепавшиеся волосы покрывали израненные плечи. Вдруг яркий луч света упал на ее лицо. Роза встрепенулась. Позади нее раздались шаркающие шаги. Она видела, как горбун в короне занял место судьи на возвышении. Его грузная, корявая тень накрыла Розу. Гневный взгляд остановился на ее лице.
– - Начнем!
– произнес горбун. Его голос раскатом грома прозвучал в гробовой
В этот миг конусообразное окно под потолком распахнулось и в него, хлопая крыльями, влетел орел. Оконная створка тут же захлопнулась. Птица села на свободный стул и заклекотала. Гордо сложенные за спиной крылья теперь уже не скрывали алый шов на груди орла. Роза узнала след от собственной пули и остолбенела. Происходящее напоминало кошмарное сновидение. Крылья птицы начали расти и вытягиваться. Клюв уменьшался. Перья густели, превращаясь в черные одежды. И вот уже не орел, а еще один молчаливый присяжный буравил Розу своими злющими глазами.
– - Вы все узнаете осужденную?
– громко спросил судья, и множество голов в черных треуголках утвердительно закивали.
– - Что ты можешь сказать в свое оправдание?
– вновь раздался грозный, обвиняющий голос горбуна.
Роза невольно содрогнулась. Флюиды ненависти и презрения исходили от каждого, судившего ее. Они хотели видеть на месте подсудимой кого-то другого, но по прихоти насмешницы-судьбы здесь очутилась она.
Девушка попыталась мобилизовать всю свою смелость.
– - Вы ошиблись!
– произнесла она. Собственный голос показался ей слабым и чужим.
– Я не та, кто вам нужен.
– - А кто же ты?
– горбун расхохотался глухо и мерзко.
– Назови имена свои родителей.
– - Мой отец король Кристиан, а мать королева Одиль, - произнесла Роза. Она хотела добавить еще что-то, но язык не слушался ее.
Услышав ее слова, горбун вскочил со своей скамьи, перегнулся через трибуну и прохрипел:
– - Ты лжешь!
Он отшвырнул судейский молоток, порылся в бумагах, сваленных кучей на столе и вытащил из них смятый листок с оборванными краями.
– - Ты знала о том, какая участь ожидает тебя, - сказал он, обращаясь к Розе, - твоя ложь не смягчит приговор.
– - Подведите ее ближе!
– скомандовал судья.
Стражники тут же схватили Розу под локти и подтащили к возвышению. Горбун вынул перо из чернильницы и дописал внизу рваного листа еще несколько строк. Потом отложил его и положил длинную тяжелую руку на плечо Розы.
Принцесса знала, что сейчас он готовится свершить какой-то древний, колдовской обряд. Она хотела вырваться, но стража крепко держала ее, не позволяя даже шевельнуться.
– - Я долго выбирал для тебя наказание из списка допустимых, но ни одно из них не окупит свершенные тобою грехи, - вновь заговорил судья в сверкающем венце.
– По соглашению нашего совета, я имею право прибегнуть к доселе запрещенной каре. Казнь отменяется. Вместо нее
Роза в недоумении уставилась на него. Она ничего не понимала. Торжествующий гогот разнесся по зале. Роза сумела обернуться, но не увидела ни одного присяжного. Все места были пусты, лишь кричащая стая кречетов, ястребов и других птиц выпорхнула в отворившиеся двери и скрылась в кромешной тьме.
– - Пусть улетают!
– властно крякнул горбун.
– Ритуал надо совершить без лишних свидетелей.
Он в упор посмотрел на свою пленницу и начал тихо шептать какие-то непонятные, бессмысленные для простого человека слова. Гипноз темной, прочной нитью исходил от него и обвивался вокруг Розы. Роза смотрела в горящие глаза заклинателя, и ей казалось, что она стоит на краю бушующей, огненной бездны. Принцессу охватил жар, как в лихорадке. Обморок подступал к ней, словно незнакомец, окутанный темным плащом.
Горбун вынул из-за пояса острый, инструктированный кинжал и срезал одну прядь волос с головы Розы. Прядь черной змейкой обвилась вокруг отточенного лезвия, прежде чем колдун опустил кинжал в чашу, наполненную шипящей, серебристой жидкостью. При соприкосновении с прядью и металлом она тут же окрасилась в глубокий, черный цвет.
Роза зачарованно наблюдала за действиями колдуна. Его слова и жесты были ей непонятны. Вот он покрывает чашу куском лилового атласа, с вышитыми на нем головками птиц. Затем достает коробочку, наполненную мерцающей, серебряной пыльцой.
Девушка сделала еще одну отчаянную попытку вырваться, но было уже поздно. Колдун высыпал содержимое зловещей коробочки прямо на голову Розе. Сахарная пыльца облепила ей лицо. Колючие крупинки посыпались по платью, запутались в волосах. Тошнота подступила к горлу. В глазах помутнело. Резкая боль пронзила левую руку, будто кто-то полоснул ножом по запястью.
В этот миг стражи отпустили свою узницу. Громкий хохот разнесся по мрачной пустоте. Роза вытянула вперед руку. Это была уже не рука. Пальцы вытянулись в длинные лебединые перышки, запястье расширилось до размеров птичьего крыла. Головокружение близкое к обмороку не давало ужасу овладеть умом во время превращения. Девушка исчезла, вместо нее прекрасный, черный лебедь кружил под потолком, пытаясь вырваться на волю из душной темницы. Окна и двери были закрыты. Птица напрасно металась из угла в угол в поисках выхода.
– - И быть тебе лебедем до скончания века, - злорадно и торжественно прозвучал конец заклинания.
Горбун убрал подальше все принадлежности ритуала. В последний раз перечитал договор и спрятал в ящик стола. Лебедь, в отчаянье бившийся о стекло высокого окна, вызвал на его лице самодовольную улыбку.
Тем временем сверкающие пушинки посыпались с черных крыльев. Лебедь медленно опускался вниз. Оперение исчезало, но глаз не мог узреть всю последовательность превращений.