Лебедь(СИ
Шрифт:
Весь следующий день я чувствовал себя не в своей тарелке. Как будто обманул кого-то или предал. Но сердце мое сгорало от нетерпения. А вдруг они действительно поссорятся, и папа вернется к нам! С этим чувством недоверчивой надежды я и проснулся.
Где взять бумеранг? Бывают игрушечные бумеранги, это точно. Я выпросил у мамы денег на подарки к 8 марта и поехал в самый большой в городе игрушечный магазин. Маршрутка проезжала мимо папиной работы, и я невольно взглянул на блестящие окна банка. Около входа стояла наша машина - огромный джип. "Лексус". Только уже не наша...
Два совершенно противоположных чувства боролись в моей душе: первое говорило: ты не имеешь право вмешиваться в чужую жизнь. Это выбор отца. Это его жизнь. А другое нашептывало: но она же вмешалась, она виновата, она теперь сидит на твоем месте в этом шикарном джипе. Это ее сына, а не вас, родных деток, отец подвозит в школу... От этих мыслей мне стало тошно, и заболел желудок.
В магазине "Остров сокровищ" я купил детский бумеранг и отправился к Олиной бабушке. Оли дома не было, и двери открыла та самая неприятная серая женщина с крысиной мордочкой. После третьего фильма о Гарри Поттере, когда там один персонаж прожил одиннадцать лет в виде крысы, у меня закрались сомнения относительно ее происхождения. Но я, не подавая вида, вежливо поздоровался, и она проводила меня в зал.
В зале сидела молодая женщина в красивом сиреневом пальто. Но на ее лице: на лбу и левой щеке виднелись две огромные розовые бородавки, висящие как у индюка. Я таких никогда на видел. Я отвернулся, чтобы не смущать человека и невольно услышал разговор, доносившийся из полуприоткрытой двери в комнату Дарьи Ивановны.
– Она меня ненавидит, ведьма проклятая, - рыдала женщина, - то все в подружки набивалась... А теперь всякие гадости делает. То козы у меня подохли, то куры все. А вчера вот корова заболела, кормилица наша. Смотрю вымя все в язвах, а молоко с кровью.
– Ну не плачь, не плачь, - говорила Дарья Ивановна, - Вылечим. У тебя же я есть. Забыла? Я ей задам, век помнить будет.
Всхлипывания прекратились.
– Вот, возьми эту водичку, вымой вымя своей коровке. Все пройдет.
– Ой, я в долгу не останусь!
– Да мне разве, что нужно от тебя? Я ведь одной ногой уже в могиле. Скоро восемьдесят будет. Сейчас столько не живут. Вот эту ниточку проведешь вокруг забора и оставь ее. А вот эти лезвия бросишь... Сама знаешь...
Дальше было не слышно. Потом они шептались, и женский голос опять рыдал:
– Она и Федьку моего увести хочет. Все глазки ему строит. Все: приди, Федя, мне гвоздь вбей или замок посмотри. А он же глупый, идет.
– Это серьезное дело. Я посмотрю, что у них там. По-своему. Не бойся и не плачь. Слезами горю не поможешь. Ты должна выглядеть на все сто. А Федьку-то мы никому не отдадим. Правильно? Ну не плачь.
Они стали прощаться. Я отсел от двери подальше, пропуская следующую по очереди женщину с бородавками.
Она была минут десять и вышла, прикрывая лицо шарфом.
Потом
– А, Ваня, проходи.
– Ничего не помогло. Они не поругались, - сказал я и поведал о том, как утром видел тетю Альбину в джипе отца.
– Поругаются, еще не вечер. Ты погоди, скорый какой. Сколько вы с этой белокурой дамочкой знакомы?
– Ну-у, года два.
– Вот видишь. Она твоего отца два года обрабатывала. Поила, кормила неизвестно чем. Хотя мне-то известно...
– Она, что колдунья?
– Для этого необязательно быть. Смотрела я её. Простая финтифлюшка. Решила себе богатенького найти, а своего пропойцу выгнала. Кому пьющие мужики нужны? Сейчас, Ваня, полно всяких магов да чародеев развелось, экстрасенсами называются. Только ты же в это не веришь?
Я молчал.
– Так вот, есть у нее одна знакомая, она все ей и делает. Черненькая такая, средних лет. Где-то рядом с вокзалом. Вывеска "Гомеопатия", так что ли?
Я приуныл. Полгода назад отец лечился где-то от аллергического насморка. Он и рассказывал, что лечит его женщина-гомеопат. И все ее нахваливал. Насморк действительно прошел.
– Это она так прикрывается... Я против гомеопатии ничего не имею. Но, что она там творит. Даже описать словами нельзя. Ну ничего... Посмотрим, посмотрим... Ох, давно я так не сердилась. Ты бумеранг достал?
– Да, - проговорил я и отдал ей пакет.
Она внимательно его осмотрела.
– Я его обработаю по-своему, а завтра ты его отнесешь в эту "Гомеопатию".
– А где она находится?
– Где-то у вокзала. Ты хоть знаешь, что такое бумеранг?
– Конечно. Его кидаешь, он обратно возвращается. У каких-то народов, по-моему, аборигенов Австралии, это - оружие...
– Правильно. Как аукнется, так и откликнется. Пора ее лавочку прикрыть.
Я обрадовался. Здорово! Если только это действительно подействует. На лице моем изобразилось недоверие.
– Ты что, мне не веришь? Не бойся, все встанет на свои места. Только время надо. Отца твоего так накормили, что он даже родненьких детушек готов позабыть. Эх! Как бы нам его залучить на одну ночку, и также вот баночки бы...
– Я подумаю... Тут без Машки не обойтись. Я с ним сейчас не общаюсь, а Машка очень даже.
– Ну, подумай, подумай, а завтра приходи за бумерангом.
Для приличия я осведомился, где Оля. Оказалось, она ушла по магазинам. Я попрощался и ушел.
Развод
Вечером мама тихим голосом рассказала всем, что на работу к ней, а работает она в библиотеке, заезжал отец. Был ужасно злой. Сказал, что завтра будет суд. Их будут разводить. Оказывается те семьи, где есть дети, разводят через суд. Кричал, что если она опять не придет, как месяц назад, то их все равно разведут. Он уже договорился. Мама сказала, что она никуда не пойдет. И вообще, теперь вся библиотека в курсе. Он так орал, что все слышали. Она заплакала и ушла. А я почувствовал себя ужасно виноватым. А вдруг это та соль сделала его таким злым?