Лебедь(СИ

Гордеева Ирина Евгеньевна

– Слушайте, - сказал я, пока мы шли, - давайте приготовим уху по-монастырски. Это очень быстро. Этот рецепт мне рассказал отец. Когда он был еще молодой, он ехал из командировки на попутке. Машина сломалась, а у него и деньги закончились, да еще в такой глуши оказался - машин нет. Шофер и говорит ему, что недалеко есть монастырь. Там могут покормить и дать ночлег. Отец пошел и нашел вскоре остатки разрушенного монастыря. Там всего пять монахинь жило. Он попросился переночевать. А еды у них не было готовой. Так они ради гостя сварили за десять

минут ему уху.

– Из чего?
– спросил Лешка.

– Они бросили в кипящую воду одну рыбную консерву, немного гречневой крупы, картошку, морковку, лук. Как только крупа сварилась - уха была готова. Отец говорил, что ничего более вкусного он в жизни не ел.

– Это просто он проголодался сильно, - сказал Павлик.

По этому рецепту мы и сделали уху. Пригласили старушек. Я поискал иконы, но не нашел, и осторожно спросил у них:

– Вы же крещеные?

– Да, но неверующие мы. Мы же учительницы были. Нам нельзя.

– А в Бога верите?

Старушки замялись.

– Мать наша верила. Значит, есть Бог. Но коммунисты, когда пришли, сказали, что Бога нет, - сказала Анна Павловна. А ее сестра добавила:

– Дуся говорит, в Буграх в церкви все иконы мироточат. Посмотреть бы. Но мы уж неходячие...

– Старые мы. Ничего не соображаем уже...

Уха всем понравилась. Съели за пять минут.

– Слушайте, - сказал я парням, - а не сходить ли нам в эти Бугры? Сегодня же суббота. Вечерняя служба будет. Заодно спросим про завод. Что-то он мне подозрительным кажется.

– А что? Давай!
– обрадовался Лешка и добавил:

– Эх, отец сейчас очень занят на работе, его бы сюда, мы бы у местной милиции что-нибудь ценное узнали про местных мафиози. Может, здесь и есть наследник графа. Живет себе в каком-нибудь коттедже и в ус не дует.

Решили перебираться вплавь. Пашка отказался ехать, сказал, что он некрещеный. Мы оставили его на берегу. Он вызвался ловить раков.

Выстрицу переплыть непросто. Нужно было одежду и обувь перевезти на себе сухими. Мы их связали в узлы, над водой держали и плыли.

Без труда мы нашли в центре Бугров маленький храм, построенный еще в 1876 году в честь Святителя Николая Мир-Ликийского Чудотворца. Это мой любимый святой. Я прочитал его житие. Скольким людям помог он в жизни! У ворот сидел дядька, прося милостыню. Мы дали ему немного денег. Он поблагодарил, а потом стал ворчать:

– Всех нас скоро купят, всех сожрут! Граф-то вернулся. Он тут все скупит и всех съест. Я сам видел!

Лешка спокойно сказал:

– Граф Коршунов давно умер.

– Я сам видел. Живехонький! Машина у него черная. На крышке - коршун маленький. Сам он важный с охраной. На завод приезжал. А потом на ту сторону через паром. У него же коттедж там. Но он имение свое восстановит и всех сожрет!

Вдруг глаза мужика закатились и его начало бить-колотить.

"Это эпилепсия", - шепнул я Лешке. Бабушки, проходившие мимо, сказали:

– Это бесы его так крутят. Он же одержимый. Вы бы подальше

от него.

Я поразился их спокойствию. Вскоре мужика отпустило, и он отполз за кучку дров и свернулся калачиком. Мы побоялись к нему подходить.

В храме было человек пятнадцать старушек в беленьких платочках. Священник был уже пожилой, он помазал нам лбы Святым маслом в виде крестика. Мы решили достоять до конца, чтобы спросить у него про графа, про завод.

Я шепнул Лешке: "Давай по-настоящему помолимся, попросим Святителя Николая, Пресвятую Богородицу помочь нам". Лешка кивнул.

Я шепотом искренне попросил у Бога прощение за себя и за своего отца - за все, что мы сделали не так в этой жизни, и попросил помощи, чтобы найти его живым.

– Смотри, - шепнул мне Лешка, - иконы у них мироточат.

Мы увидели капли прозрачного масла - мира, на поверхности икон. На некоторых их было очень много, и миро стекало на подносик, на котором стояли эти иконы.

– Вот чудо-то, - сказал я Лешке.

Прошел час. Служба кончилась. Мы поцеловали крест и рассказали отцу Сергию, так его звали, о двух старушках - наших бабульках, живущих на том берегу. Отец обещал посетить их и побеседовать, а поскольку возраст их был весьма почтенный, то при их согласии - соборовать и причастить их Святых Таин. Потом он благословил нас на поиски моего отца и обещал помолиться. Сведений о наследниках графа Коршунова и мясокомбинате у него, к сожалению, не было.

Одна словоохотливая бабулька, услышав наши вопросы, уже на улице рассказала нам, что мясокомбинат пользуется дурной репутацией. "Дело темное! Колбасу из ничего делают. В неделю одну машину-то всего привозят, а вывозят продукции каждый день - несколько машин! Собаки с кошками пропадать стали. У нас же полный хутор был этой живности, а теперь - ни одной собаки да пара кошек!"

Лешка по дороге стал меня пугать этим Коршуновым:

– Эх, Ванек! Он же превращает кошек с собаками в коров да свиней. Крутой бизнес! А, может, сразу - отбивные, сосиски, шейка, карбонат... В упаковке. Прошепчет пару заклятий, палочкой махнет - и готово.

– Да, ну тебя!

Мы перебрались вплавь на свою сторону. Павлик уже варил раков в старом ведре, а мы пошли за солью. Река, раки, лето... Что может быть лучше? Только бы найти отца. Успеть!

Мы притащили раков и бабушкам Павлика, но они отказались. Я предложил сварить им овсянку:

– Сгущенка есть. Овсяные хлопья, которые быстро развариваются есть.

– Овсянка, сэр...
– затянул Лешка, - отгадайте откуда это?

– Из Англии, - сказал Пашка.

– Горячо,- ответил Леха.

– Из "Собаки Баскервилей", - уточнил я.

– Надеюсь, у нас не дойдет до такого, как у них там с этой собачкой, - продолжал Лешка, в упор глядя на меня.

Я молчал. Я тоже надеялся. Но готовился к худшему. Только бы отец был жив.

Старушки поели овсянку и попили чай. Потом просили чая еще и еще. Очень хвалили его.