Лечиться будем
Шрифт:
Теперь благодетелю, пекущемуся о здоровье ближних, прежде чем сдать их психиатрам, предстояло, во-первых, поднакопить достаточное количество медкомпромата, а во-вторых, запастись справками о том, что и сам он не страдает сутяжным помешательством (оно же бред кверулянтский).
И все-таки работы санитарам хватало.
Историю, приключившуюся с Викторией Стратополох, трудно даже назвать исключительной. Все, разумеется, началось с того злосчастного кодирования накануне выборов, когда наряду с неприязнью к спиртному, наркотикам и супружеским изменам специалисты
Значит, надо сдаваться в диспансер.
Такая психогенно травмирующая ситуация, когда причиной расстройств является сам врач, давно известна науке и даже как-то там называется.
Странная закономерность обозначается иногда в семейном быту. Допустим, супружеская пара. Оба пьют, но в меру. Но стоит одному (одной) бросить пить вообще, как вторая (второй) немедленно начинает спиваться. Примерно та же картина с куревом, да и с прочими пороками. Что-то вроде закона сообщающихся сосудов, только наоборот.
Получается, что и с супружеской четой Стратополохов произошло нечто подобное: стоило медикам объявить мужа симулянтом, как жена добровольно сдалась в диспансер.
К счастью, врач «скорой помощи» догадался оставить Павлику визитку со служебным номером.
– Да не волнуйтесь вы, - устало успокоили Артёма по телефону.
– Побочные последствия кодирования - это для нас раз плюнуть. Сегодня же вечером вернем вам жену в целости и сохранности.
– Я так понимаю, это у вас уже не первый случай?
– малость успокоившись, поинтересовался он.
В трубке хмыкнули.
– Триста тридцать первый! Пачками сдаются…
Ну, слава богу! Артём поблагодарил за информацию и дал отбой. Итак, сегодня вечером. Просто замечательно! А то он уже начинал опасаться, что Викторию продержат там несколько дней. Честно сказать, Стратополох успел привыкнуть к чистым полам и окнам, белоснежным занавескам, упоительному вкусу отбивных.
Надо будет цветы купить. Розу. Одну, зато большую, как кочан.
А теперь можно подумать и о собственных невзгодах… Кстати, а невзгоды ли они? Сняли с учета? Кто докажет, что сняли? В крайнем случае чуток переждать, недельку не появляться в «Прибежище»… Вот только этот вестник, этот карманный викинг… Уж не он ли, змей, работает электриком в поликлинике?..
А впрочем, пошли они все к черту! Ну, сняли, ну… Ты изменился от этого? Ты стал меньше любить то, что любил?
А, нет! Со словом «люблю» с некоторых пор следует обращаться осторожно. За него, как видим, можно и по мордам огрести, подобно Проклу Игнатьичу с Малого Передоновского переулка. Черт, а чем заменить-то? «Обожаю»? «Тащусь»?
Я тащусь по тебе, Отчизна… В смысле - с узелком за плечами?
Стратополох
Заверещал телефон.
– Пап, тебя!
– заорал Павлик.
Артём кинулся к аппарату, напридумывав себе по пути всяческих страхов. Звонили, однако, не из диспансера, звонили из редакции.
– У тебя авторские экземпляры сборника сохранились?
– хмуро полюбопытствовал завлитдиагноз.
– Не все еще раздарил?
– Только авторские и были. Там тираж-то…
– Но главное, сохранились?
– А что нужно?
– Нужно четыре экземпляра.
– Зачем?
На том конце провода послышался усталый досадливый рык.
– Не по телефону, ладно? Бери, короче, четыре штуки и дуй сюда.
– Мне вечером жену из больницы забирать…
– А сейчас что, вечер? Да, действительно…
За бронированным стеклом Стратополоха уже знали в лицо.
– Пожалуйста, Артём Григорьевич… Ваш пропуск.
Достигнув нужного этажа, он миновал приемную и, войдя без стука в кабинет завлитдиагноза, застал того за работой. Мощный башенный лоб клонился над бумагами жуткого вида - с гербами и печатями.
– Держи, - сказал Артём, бросая на стол четыре бледные тоненькие книжицы.
– Угу… - отозвался владелец кабинета, не поднимая головы.
– Как точно называется?
– Внимательно прочел оттиснутое на обложке и внес от руки в одну из бумаг.
– А ты давай садись, пиши. Вот компьютер. Или предпочитаешь наладонник?
– Что писать?
– Пиши, какой ты хороший… Какую замечательную книжку опубликовал…
– Ты можешь по-человечески объяснить, что происходит?
Завлитдиагноз издал знакомый рычащий вздох, уже звучавший недавно по телефону, и, откинувшись на спинку кресла, уставил на Стратополоха страдальческие, больные от усталости глаза.
– Что происходит… - ворчливо повторил он.
– Выдвигаем тебя на безугловскую премию, вот что происходит.
Артём неуверенно хихикнул.
– За это?
– Взял со стола одну из книжиц, осмотрел, хмыкнул, пожал плечами.
Завлитдиагноз заскрипел, закряхтел, приподнялся и, сердито отобрав полиграфическое изделие, сложил все четыре экземпляра стопкой, бережно обровнял края.
– Нет, я бы, конечно, мог и сам, - проворчал он.
– Просто время поджимает. И так уже из-за тебя срок подачи заявлений передвинули.
– Заявлений - на госпремию?!
– Пиши давай!
«А не бред ли это галлюцинаторный?
– с неожиданным интересом подумал Артём.
– Ну-ка, как там в словаре?.. Начальная стадия (трема) соответствует картине бредового настроения… основные признаки - тревожность, растерянность… Правильно, так оно, помнится, и было… Потом стадия апофении, то есть собственно бредовая… измененное осознание окружающего… все происходящее вокруг ставится больным в связь с его личностью… Самое забавное, что совпадает…