Лед-15
Шрифт:
— Как насчет второго крыла, северного?
— Туда нет доступа, и оно наглухо заперто.
— И никто не смог бы туда попасть?
— Никто и никак.
Вольф какое-то время молчал, сверля взглядом сержанта с таким видом, будто его осенила какая-то новая мысль.
— Будьте добры, принесите мне то, что есть. — Он обвел взглядом помещение. — Как только закончится наше совещание, я хотел бы, чтобы все вернулись в свои комнаты. Мы постараемся провести обыск как можно быстрее. Тем временем — будьте бдительны. Если заметите что-то подозрительное — любые действия, разговоры, передвижения, что угодно, —
Маршалл переводил взгляд с Вольфа на Конти, не в силах понять, что его больше сейчас удивляет — ни на чем не основанное предположение о предательстве или напор, с каким эта парочка взялась за дело.
Эшли Дэвис мрачно сидела в первом ряду, высоко закинув ногу на ногу, в шелковой ночной сорочке под меховой шубой, с растрепанными волосами.
— Что ж, удачно вам поиграть в полицейских, — сказала она. — А пока что, Эмилио, не могли бы вы организовать мне перелет обратно в Нью-Йорк? Прямо сейчас. Если этот ваш тигр как сквозь землю провалился, то я еще успею записать передачу об обесцвечивании кораллов на Большом Банановом рифе.
— Барьерном, — сказал Маршалл.
Дэвис посмотрела на него.
— На Большом Барьерном рифе.
— Сейчас пошлю кого-нибудь организовать транспорт, — сказал Вольф, бросив предупреждающий взгляд на Маршалла. — Кстати, мисс Дэвис, вы и мистер… э-э… Каррадайн вчера вечером находились к хранилищу ближе всех. Вы не слышали или не видели ничего необычного?
— Ничего, — ответила Дэвис, явно раздраженная тем, что ее ставят на одну доску с каким-то шофером.
— А вы? — Вольф взглянул на Каррадайна.
Водитель, откинувшийся на стуле под опасным углом, лишь пожал плечами.
— Я бы хотел поговорить с вами двоими после совещания. — Вольф посмотрел на Маршалла. — И с вами тоже.
— Почему со мной? — спросил Маршалл.
— Именно вы сообщили о похищении, — ответил Вольф, словно лишь один этот факт делал его главным подозреваемым.
— Одну минуту, — вмешался Салли. — А что с тем новоприбывшим, доктором Логаном? Почему его здесь нет?
— Мы это выясним.
— Одно дело — отдавать приказы направо и налево и разгонять всех по комнатам. Но совсем другое — допрашивать моих сотрудников без моего разрешения.
— Ваших сотрудников, — ответил Вольф, — будут допрашивать в первую очередь. Вы единственные, кто не получал допуска к съемкам.
— У Логана ведь тоже нет допуска, верно? Кроме того, при чем тут вообще этот допуск?
Судя по всему, после целой цепи унижений и внезапной потери каких-либо шансов обрести телевизионное бессмертие к Салли вернулось прежнее профессиональное самолюбие.
— Очень даже при чем, — сказал Вольф. — Учитывая значимость данного открытия не только для науки, но и для чьей-либо научной карьеры.
Салли открыл рот и тут же снова его закрыл. Лицо его побагровело.
— Думаю, этим все сказано. — Вольф посмотрел на Конти. — Хотите что-нибудь добавить?
— Только одно, — ответил продюсер. — Двадцать минут назад мне звонил президент «Блэкпул энтертейнмент груп». Состоялась одна из самых неприятных бесед в моей жизни. — Он обвел взглядом помещение. — Я обращаюсь к тому или к тем, кто это сделал. Недоброжелателей у меня много. Знайте, «Блэкпул» считает, что эта находка не имеет цены, и потому ее исчезновение рассматривается
17
Маршалл медленно поднимался по металлическим ступеням узкой лестницы, освещенной единственной лампой дневного света. Лампы накаливания были здесь редкостью — даже несмотря на присутствие съемочной группы, большая часть базы оставалась погруженной во тьму.
Он чувствовал, что устал так, как не уставал никогда в жизни — но не физически, скорее эмоционально. То же самое он видел и на лицах других. После стольких усилий, вложенных в подготовку шоу, внезапное необъяснимое исчезновение древнего хищника повергло всех в шок. И над всей базой повис вопрос: «Кто это сделал?»
Добравшись до вершины лестницы, Маршалл остановился перед глухой гладкой дверью и посмотрел на часы. Пять минут девятого. Прошло пятнадцать часов с тех пор, как он обнаружил пропажу кота. Пятнадцать бесконечных ужасных часов, полных недоверия, подозрений, растерянности. А теперь еще, сразу после ужина, пришла электронная весточка:
Прямо сейчас на КП.
Взявшись за ручку, Маршалл потянул на себя дверь. За ней простиралось низкое длинное помещение, напоминавшее диспетчерскую аэропорта. Вдоль всех четырех стен его тянулись окна с видом на ледяной бескрайний ландшафт. Здесь было так же темно, как и на лестнице, и тусклый свет поблескивал в ровных рядах дисплеев, некогда считывавших показания давно устаревших радаров. В углах белели шестифутовые экраны, а перед ними пылились проекторы, не использовавшиеся уже почти полвека.
Это был командный пункт службы воздушного наблюдения, нервный центр базы «Фир» и самая верхняя ее доминанта в пределах ограды. Оглядевшись вокруг, Маршалл различил у большого стола три темные фигуры. Это были Салли, Барбур и Чен. Чен вяло махнул ему рукой. Услышав звук открывающейся двери, Салли, который сидел, опустив подбородок, на мгновение поднял взгляд, затем снова уставился в пол.
Ученые собирались здесь трижды в неделю на рабочие совещания. Все давно позабыли, кто именно выбрал для этой цели командный пункт, но собрания стали традиционными уже через несколько дней после их прилета на базу. Однако на сей раз обсуждать было особенно нечего, разве что переливать из пустого в порожнее, однако Фарадей хотел срочно о чем-то со всеми поговорить.
Словно по сигналу, снова открылась дверь, и вошел Фарадей с тонкой папкой под мышкой. От обычной его отстраненности не осталось следа. Быстро пройдя мимо дисплеев, он сел между Салли и Ченом.
Несколько мгновений все молчали, затем Барбур откашлялась.
— Ну так что, нам пора собирать манатки?
Ответа не последовало.
— Мне он заявил именно так. Тот красавчик, Конти. И его штурмовик.
— Осталось всего две недели до окончания экспедиции, — сказал Маршалл. — Если они даже действительно ее прикроют, бюрократия — машина неторопливая. Думаю, мы сумеем завершить изыскания.