Лед-15
Шрифт:
Логан вздохнул.
— Ладно, начнем сначала. Джереми Логан.
Он дружески протянул через стол руку. Маршалл пожал ее.
— Эван Маршалл.
— Когда речь идет о моих исследованиях, — негромко сказал Логан, откинувшись на спинку стула, — я предпочитаю не раскрывать до конца свои карты. Обычно таким образом мне удается добиться намного большего. Но полагаю, нет никаких причин утаивать что-либо от вас. Собственно, вы даже могли бы мне помочь… если бы согласились ничего не рассказывать остальным. По крайней мере, пока.
— Договорились.
— Впрочем, думаю,
— Кто-то мне говорил, что вы энигмолог. Никогда не слышал о подобной… э-э… ветви науки.
— Никто не слышал. Когда-то меня так назвала в шутку моя жена. — Логан пожал плечами. — Лишний повод о ней вспомнить.
— И какое это имеет отношение к средневековой истории?
— Почти никакого. Но быть профессором-историком довольно-таки полезно. Перед тобой открываются двери, тебе не задают лишних вопросов — по крайней мере, как правило. — Он поколебался. — Я разгадываю тайны, объясняю необъяснимое, и чем оно загадочнее, тем лучше. Иногда я занимаюсь этим профессионально, за деньги. Иногда же — как сейчас — просто для собственного удовольствия.
Маршалл отхлебнул чай.
— Разве преподавание истории не принесло бы более регулярных доходов?
— Деньги в данном случае не столь важны. Так или иначе, за ту работу, что я делаю для других, мне очень хорошо платят — особенно в тех случаях, когда я даю подписку о ней не распространяться. — Он встал. — Прошу прощения, думаю, я все-таки попробую чая.
Маршалл ждал, когда Логан нальет себе чашку и вернется к столу. Тот двигался плавно и легко, напоминая скорее атлета, чем книгочея.
— Что вам известно о базе «Фир»? — спросил, вновь усевшись, профессор.
— Думаю, то же, что и всем. Станция раннего предупреждения воздушной угрозы, предназначавшаяся для защиты от русского ядерного удара. Переведена в резерв в конце пятидесятых, когда вступила в строй полуавтоматизированная система управления всеми войсками.
— Вы знаете, что, когда база еще действовала, на ней недолгое время пребывала группа ученых?
Маршалл нахмурился.
— Нет.
Логан отхлебнул чай.
— На прошлой неделе я получил доступ к только что рассекреченному архиву правительственных документов. Я занимался исследованиями совсем другой темы — как ни удивительно, имевшей отношение к средневековой истории, — и искал кое-какие важные военные документы времен Второй мировой. И я их нашел. Но заодно нашел и еще кое-что. — Он сделал еще глоток. — А именно рапорт полковника Роуза, представленный армейской комиссии по расследованиям. Роуз в то время командовал базой «Фир». Рапорт короткий, по сути, лишь тезисный, поскольку через пару недель полковник намеревался лететь в Вашингтон, чтобы доложить о подробностях лично.
— Продолжайте.
— Рапорт по ошибке сунули не в то место — он завалился за папку, которую я искал, и полвека там пролежал, никем не прочитанный и забытый. Как я уже сказал, он очень краток. Однако в нем сообщается, что группа ученых, работавшая на базе «Фир», внезапно погибла в течение двух дней в апреле тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года.
— Вся группа?
Логан
— Нет, не совсем. Группа состояла из восьми человек. Семеро погибли.
— А восьмой? — чуть тише спросил Маршалл.
— В рапорте Роуза ничего не говорится о том, что случилось с ним… или с ней.
— Чем они здесь занимались?
— Подробностей я не знаю. Все, о чем говорит Роуз, — что они изучали некую аномалию.
— Аномалию?
— Так он выразился. И рекомендовал немедленно прекратить исследования без дальнейшего выяснения обстоятельств.
Маршалл задумчиво уставился в пустую чашку.
— Вам удалось узнать что-нибудь еще? Например, имя выжившего ученого?
— Нет, ничего. О какой-либо научной группе на базе «Фир» нет никаких других упоминаний, как официальных, так и неофициальных. А искал я очень тщательно — можете мне поверить, Эван, у меня немалая практика поисков утраченной или скрываемой информации. Однако в особенности меня заинтриговали два момента. — Он наклонился вперед. — Во-первых, под папкой, о которой я упоминал, лежали две копии рапорта. Могу лишь предположить, что одна предназначалась для архива, а другая должна была быть отправлена в Пентагон. Во-вторых, меня удивил тон рапорта полковника Роуза. Хотя это не более чем обычный отчет, от него прямо-таки несет истерией. Рекомендация не посылать сюда никого из ученых весьма настоятельна и походит на крик.
— А как же доклад, позже сделанный им в Вашингтоне? Должны же были остаться какие-то документы?
— Доклад так и не состоялся. Полковник погиб десять дней спустя в авиакатастрофе по дороге в Форт-Ричардсон.
— Вторая копия рапорта… — заговорил было Маршалл и тут же примолк. — Значит, обо всем этом просто забыли?
— Тайна умерла вместе с учеными. И полковником Роузом.
— Но… вы уверены? В том, что никто больше об этом не знал?
— Если кто-то и знал, то помалкивал, к тому же теперь всех возможных свидетелей давно нет в живых. Иначе, как по-вашему, армия разрешила бы вам и вашей экспедиции воспользоваться базой «Фир»?
Маршалл покачал головой.
— Об этом я как-то не подумал.
Логан слегка улыбнулся.
— Теперь понимаете, что я имел в виду, когда говорил, что порой разумней держать язык за зубами?
Маршалл немного помолчал, затем посмотрел на Логана.
— Так почему вы все-таки здесь, Джереми?
— Чтобы сделать все, что в моих силах. Разгадать тайну. Выяснить, что случилось с теми учеными. — Он осушил чашку. — Вы правы, чай не так уж и плох. Еще по чашечке?
Но Маршалл не ответил. Он думал.
20
Хлопнула дверь, матрас содрогнулся, и кто-то грубо потряс Джоша Питерса за плечо. Потянувшись, он вытащил из ушей две таблетки. Сновидения и ритмичная музыка Маккоя Тайнера рассеялись, уступив место звукам реального мира — отдаленному лязгу, гудению обогревателей и раздраженному голосу Блейна, его соседа по комнатушке.
— Джош! Эй, Джош! Вставай, черт бы тебя побрал.
Питерс выключил плеер и открыл глаза. Перед ним появилось красное, обветренное лицо Блейна.