Лед
Шрифт:
– Твою мать! – с какой-то непонятной тоскливой интонацией выдохнул Макс и неуверенно поднял автомат. Я выглянул и обомлел: через двор неторопливо шла женщина. Черные волосы разметались ниже плеч, снежно-бледная кожа казалась на их фоне ослепительно-белой. Изумрудные глаза с вертикальными зрачками смотрели с холодным презрением. Длинный, подбитый мехом плащ был распахнут, на груди светился призрачным зеленым сиянием какой-то амулет.
– Стреляй! – заорал я, кинул штуцер на пол и, прицелившись из «кольта», нажал на курок. Мимо. По снегу к женщине
– Не стреляйте! – Мне удалось рассмотреть светящийся амулет. Ну-ну…
Подняв вдруг ставший тяжелым «кольт», я выстрелил в грудь вампирше. Получи, тварь! Пуля с кристаллом, попав в поле защитного амулета, ослепительно взорвалась оранжевым пламенем. Женщина сделала шаг назад, окружающий ее силовой покров засветился бледно-голубым светом и ощутимо прогнулся. Не теряя времени, я выпустил последнюю пулю. Взрыв пробил не успевшее восстановиться защитное поле, полыхнувшее пламя опалило вампирше лицо и отшвырнуло ее на пару метров назад. Крадущийся позади кровосос подхватил обмякшее тело и кинулся в дом.
– Макс, готовь гранаты. – Убрав пистолет в кобуру, я принялся перезаряжать штуцер. Следующую атаку нам не отбить, надо попытаться прорваться сейчас, пока еще осиновые стрелы остались. Покачав на ладони переделанный Борей в зажигательный заряд медный шар, я с сожалением убрал его обратно в сумку. Неизвестно, какой магией сейчас защищен барак. Лучше не рисковать.
– Что делать будем?
– Прорываться. – Я вытащил из вещмешка пластиковую бутыль с самогоном. – Ворон, займись лошадьми.
Уже вполне пришедший в себя Ворон побежал в глубь конюшни к стойлам. Вскоре оттуда раздались хлопки выстрелов и дикое ржание лошадей. Животных жалко, но что делать? Успокаивать их и запрягать времени нет. Я закинул вещмешок на спину, скрутил крышку с бутылки и начал поливать деревянные стены и солому самогоном. Если у кровососов найдутся более важные дела – например, тушение пожара, – то, возможно, они не смогут сразу отправить за нами погоню. Щелчок зажигалки – и над лужами самогона взвились почти прозрачные, голубоватые на концах лепестки пламени.
– Гранату. – Я выдернул чеку, выскочил во двор, метнул гранату в дверной проем барака и, перехватив ружье, помчался к воротам. Сзади раздался взрыв, во все стороны полетели обломки крыльца. Только бы никого из наших осколками не зацепило. Выскочивший из-за угла дома наперерез мне вампир ухватился за воткнувшуюся в живот стрелу и упал на снег. Макс обогнал меня и сдвинул в сторону тяжелый засов. Подбежавшие Ворон и Ветрицкий не давали вампирам высунуться, пока мы за вбитые железные скобы тянули на себя тяжелые ворота. Макс последним выскользнул в щель между створками и, развернувшись,
– Бежим!
– Получи! – заорал подскочивший после взрыва к воротам Николай и выпустил одну из последних стрел. Я повернулся – над конюшней уже поднимались клубы дыма, – рванул Ветрицкого за плечо и побежал за почти не различимыми в метели парнями. Бежали мы долго. Ветер дул прямо в лицо, снег забивал глаза, и только ожидание погони заставляло передвигать ноги. Окончательно выдохшись где-то на середине просеки, я нагнал Макса, толкнул его и, указав на лес, прохрипел:
– Сворачиваем.
Если повезет, снег занесет следы, и вампиры нас потеряют. Проваливаясь в глубоком снегу, мы начали пробираться через лес. Здесь ветер был слабее и только жутко свистел в кронах деревьев.
– Стойте! – на небольшой полянке, где от падающего снега кое-как защищали несколько высоких елей, скомандовал я.
– Привал? – с надеждой выдохнул Николай и навзничь упал на снег.
– Щас! – Я вытащил из кармашка длинную тяжелую пробирку с черным порошком. – Живо ко мне!
– Ты чего? – насторожился Ворон.
– Отвали. – Я выдернул пробку и первым делом очертил вокруг нас круг. Тяжелый, словно свинцовый, порошок, высыпаясь из пробирки, отвесно падал вниз и вспыхивал на снегу ярко-белым пламенем. Жаль пробирку, на крайний случай берег. Да ну и фиг с ним, если нас найдут вампиры, никакие охранные чары не помогут. Завершив круг, я разделил его на четыре части и начал выводить вспыхивающие пламенем надписи. За что люблю эти чародейские штучки – в порошке уже содержится необходимая магия, и самому напрягаться нет надобности. Правда, и составить таким образом можно только простейшие заклинания. Закончив ритуал, я с облегчением выдохнул и швырнул пробирку в снег.
– Все? Прилечь можно? – Николай едва держался на ногах.
– Какой «прилечь»? Шевелите ногами! – Проваливаясь по колено в снег, я пошел через поляну.
– Ты что сделал-то? – побрел вслед за мной Ворон.
– Наши ауры приглушил. – Мне удалось протиснуться меж двух сосен и, ухватившись за сук, вытащить завязшие в сугробе ноги. – Теперь вампиры нас своей магией найти не смогут. Часа два-три.
– А потом?
– Потом смогут, если мы не уберемся от них как можно дальше, – закашлялся я.
Теперь мы шли молча. Ветер раскачивал деревья, снег валил не переставая. Ветви так и норовили, неожиданно вылетев из темноты, хлестнуть по глазам. Мы вытянулись в цепочку и постоянно менялись местами – одному прокладывать путь через сугробы ни у кого не было сил. Я закоченел, ноги еле шевелились, хриплое дыхание, должно быть, разносилось на весь лес, который, казалось, не кончится никогда. Уже начало зарождаться подозрение, что мы заблудились, но тут деревья начали редеть. Через несколько минут мы вышли на опушку. Здесь стало хуже, чем в лесу: не сдерживаемый деревьями ветер с жутким воем нес настоящие волны снега, ничего не было видно даже на расстоянии пары-другой шагов.