Лед
Шрифт:
По мере того, как Свердруп говорил, у меня поднимался уровень адреналина в крови, в голове зашумело, а перед глазами появилась кровавая пелена. Гнида! Чертов Алексей выкрутился, да ещё и обставил всё так, будто я действовал по его приказу! Будто именно он снарядил «Вегу», и отправил её в плавание! С «самым лучшим снаряжением» которое «он мне дал», и «с самыми опытными членами экспедиции»! Корабль, который я купил и снарядил за свои деньги, получив на свои плечи огромные долги, с людьми, которых даже не было в списках «самых достойных» людей, с собаками, которых он хотел купить в Австралии! И теперь эта падла на всех парах мчится сюда, чтобы окончательно
Тем временем Галицкий, с красным от жара лицом, сгрузил на поднос ещё жареного мяса и позвал нас в зимовье. Очевидно Сизов и Скворцов уже справились со своей задачей. От блюда с мясом запах шёл такой, что собаки завыли и рванулись с привязи.
— Пойдемте внутрь господа, стол накрыт, — сказал я, с трудом сдерживая рвущийся наружу гнев. — Путь у вас был тяжёлый.
Мы вошли в зимовье. Тесный домик, стены которого обложены снежными блоками, освещался коптящей лампой и теплом печи. Стол, сколоченный из досок ящиков, был заставлен блюдами: мясо, капуста, рыба, хлебцы. Сизов и Скворцов, вытирая руки о фартуки, замерли у двери, с любопытством разглядывая пришельцев.
— Ты это слышал?! — Я кипел гневом, и не мог его сдержать в себе, поэтому пока норвежцы располагались, я выдернул Арсения на кухню — Ты слышал, что этот урод сделал?!
— Всё я слышал, успокойся — Арсений тоже счастливым не выглядел — Давай потом поговорим? Проводим норвежцев, остынем, посмотрим почту и уже на холодную голову всё обсудим?
— Вот же тварь… — Я с трудом смог взять себя в руки — Ты прав дружище, вначале нужно отделаться от Свердрупа. Сильно не пей, вечером общий сбор!
Норвежцы сбросили штормовки и уселись. Свердруп занял место рядом со мной, остальных мы рассадили по лавкам и ящикам. Паншин снова налил, и все подняли кружки.
— За взаимную помощь и наших норвежских друзей — произнёс я. — Пусть этот суровый край и наше соперничество никогда не сделает нас врагами.
Кружки звякнули. Выпили. Но уже через мгновение я почувствовал, как холодная злость снова поднимается во мне: слова Свердрупа о «Полярной звезде» не выходили из головы. Я встряхнулся, пытаясь собраться с мыслями, не нужно показывать конкурентам, что у нас что-то идёт не по плану!
— А что скажете насчёт собак? — словно между делом спросил Свердруп, поворачиваясь ко мне. — Мы видели ваши упряжки. Сильные псы, настоящие бойцы. Где брали?
— В Гренландии, — ответил я спокойно. — Там они самые выносливые и быстрые. Впрочем, я уверен, что ваши собаки тоже оттуда.
— Хм… — он кивнул, — значит, на Полюс вы всё-таки идёте с расчётом. Не только «наука». Ладно. Насчёт собак вы не ошибаетесь, у нас их не столько, сколько у вас, но они тоже гренландские. Это действительно самые лучшие животные, из тех, которых я встречал. Правда сибирские лайки тоже не плохи, только достать их трудно.
— А у англичан? — Поинтересовался Ричард. — Какие у них собаки?
— У них собак нет — Ехидно усмехнулся Отто — У них маньчжурские пони. Адамс всё же больше моряк, а не полярник, ну и англичанин до мозга костей. А англичане никогда ни жили по-настоящему в снегу. Они хорошо знают лошадей, собака же для них помощник в охоте или декоративное животное, но никак не тягловая сила. Мы виделись с Адамсом шесть дней назад, так вот, я процитирую его слава: «собаки жрут больше, чем везут и умирают в самый не подходящий момент». Очень заносчиво себя вел этот господин, я бы даже сказал грубо. Мы вынуждены были отплыть уже на следующий
Пока Отто говорил, он заводился как известный в моё время диктатор, в конце своей речи он уже чуть ли не орал от возмущения. Видимо англичане действительно организовали норвежцам совсем не ласковый прием. За столом повисла неловкая пауза.
— Извините, что-то я слегка перебрал с алкоголем — Немного отдышавшись пробормотал Свердруп, и шатаясь встал из-за стола — Наверное мы вернёмся на корабль, нам нужно отдохнуть.
— Передайте доктору Нансену, — сказал я, медленно ставя кружку на стол и тоже вставая — что я непременно нанесу ему визит завтра. Думаю, нам есть о чём поговорить.
Свердруп удовлетворённо кивнул и вся компания норвежцев заторопилась на выход. Через десять минут вельбот уже вез наших гостей к «Фраму», а я стоял на льду, глядя им в след. Я был на удивление трезвый, не смотря на выпитое. Сегодняшний день принёс нам много новостей, в основном плохих, и теперь всё это нужно было как следует обдумать. Обдумать и решить, что же делать дальше, но для начала нужно было прочитать письмо Корнеева, и ознакомиться с переданной норвежцами прессой. У меня всё ещё оставалась призрачная надежда, что Отто или не так что-то сам понял, или просто пошутил. Ну не может быть, чтобы «Полярная звезда» шла сюда! Вся эта богема на борту, едва выдержала шторм у берегов Европы, а тут через весь глобус пилить! Угроза появления тут Алексея со свитой, пугала меня сильнее, чем соперничество с норвежцами. Да, только с ними, ибо исходя из услышанного, Адамса конкурентом я больше не считал. Не угнаться ему на копытах, на собачьими лапами! На полюсе первым буду или я, или Нансен!
Глава 18
До наступления полярной ночи, которая началась на широте «Зимовья Александровского» двадцать первого апреля 1895 года, мы успели заложить пять продовольственных складов, которые устраивали на каждом градусе южной широты. Последний наш склад, куда было складировано почти четыре тонны провианта, из которых основную массу составляло тюленье мясо, был заложен на восемьдесят третьем градусе южной широты тринадцатого апреля. За эти три похода, в которых участвовали все собачьи упряжки и почти все члены экспедиции, была разведана дорога почти до границы шельфового ледника, за которым лежало Полярное плато.
Опыт как говорится не пропьешь, и с закладкой складов мы управились довольно легко, без особых сложностей.
Нам повезло с погодой — больших метелей в эти недели не случалось, и дорога, которую мы дополнительно помечали снежными пирамидами и флагами, каждый раз оставалась более-менее читаемой. Собаки привыкли к маршруту и шли охотнее, чем в первый выход. Главная трудность была не столько в закладке самих складов, сколько в том, чтобы не допустить перемешивания вещей и поддерживать порядок: часть грузов предназначалась для постоянного зимовья, часть — для будущих походов на юг, и если бы мы путали ящики, весной сами бы оказались в тупике.