Лэд
Шрифт:
В другой раз, когда Волчок бросился в погоню за добродушным выводком молодых фазанов, у него на пути вдруг выросла преграда — такая же непробиваемая, как каменная стена. Это Лэд метнулся между щенком и фазанчиком, чтобы остановить атаку собственным телом. От столкновения на полной скорости Волчка перевернуло в воздухе, и целую минуту он потом лежал на спине, потому что из него напрочь вышибло дух.
Дольше, но легче давалась Волчку наука о том, на кого можно лаять, а на кого нельзя. Резким рыком или грозным изгибом губ Лэд обрывал громогласное приветствие юнца, если в Усадьбе появлялся гость или работник, как пешком, так
Полный пересказ того, как шло воспитание Волчка, занял бы многие страницы. Порой Хозяйка и Хозяин, наблюдая со стороны, дивились упорству Лэда и опасались, что успеха он все равно не добьется. Тем не менее мало-помалу — и за поразительно короткий период времени, учитывая необъятность поставленной задачи, — поведение Волчка стало приобретать желаемую форму. Конечно, безудержная щенячья энергия била в нем ключом, из-за чего он иногда нарушал даже те разделы Закона, которые были ему уже совершенно понятны. Но все-таки Волчок был чистопородным колли и сыном умных родителей. Поэтому обучался он в целом с удовлетворительной скоростью — и гораздо быстрее, чем под руководством любого, даже самого опытного человека.
Нельзя сказать, что воспитание Волчка полностью сводилось к нудной долбежке. Лэд вносил разнообразие в учебный процесс, беря щенка на долгие прогулки по декабрьскому лесу или устраивая обстоятельную возню на лужайке.
Волчок со временем полюбил отца так, как никогда не любил Леди. Дисциплина и неизменная ласковая твердость Лэда возымели благотворное действие не только на манеры щенка, но и на его нрав. Они задели в его душе такие струны, которые оставались вне досягаемости матери, чередовавшей любвеобилие со строгостью.
По правде говоря, Волчок, похоже, вовсе позабыл Леди. А Лэд нет. Каждое утро, как только его выпускали из дома, первым делом он бежал к конуре Леди, чтобы проверить — а вдруг она вернулась домой среди ночи? Отчаянная надежда светилась в больших темных глазах, пока он торопился через двор к пустующей будке, а когда возвращался после безуспешных поисков, вся его фигура выражала безысходное уныние.
Серая поздняя осень как-то за одну ночь превратилась в белую раннюю зиму. Всю территорию Усадьбы накрыло снежное одеяло. Озеро, к которому сбегал от дома газон, от берега до берега покрылось коркой льда. Под натиском вьюжного ветра клонились к земле деревья, словно стыдясь своей черной наготы. Казалось, сама природа вслед за птицами улетела на юг, оставив северный мир таким же мертвым, пустым и безрадостным, как брошенное гнездо.
Снег привел щенка в полный восторг. Волчок и катался в нем, и кусал его, ни на секунду не переставая заливисто лаять. Его золотисто-белая шуба стала теперь гуще и длиннее, так что мороз ему был не страшен, а снег и завывающий ветер были для него друзьями по игре.
Но больше всего Волчка заворожило замерзшее озеро. Поначалу, когда Лэд учил его плавать, Волчок боялся заходить в холодную черную воду. Теперь же, к его восхищенному непониманию, он мог бегать по этой воде так же легко, как по земле — правда, лапы почему-то разъезжались. Это было чудом, которое щенок не уставал испытывать снова и снова. Половину дня он теперь проводил на льду, несмотря на приключавшиеся время от времени жесткие
Один лишь раз за все шесть недель отсутствия Леди — за шесть недель его одиночества — Лэд обнаружил нечто, что напомнило ему о потерянной подруге, и эта находка заставила его впервые за годы безупречного поведения нарушить самый святой из всех простых законов Усадьбы — незыблемый Закон гостей.
Случилось это в самом конце ноября. По подъездной дороге к передней двери дома подъехал небольшой автомобиль. В нем сидел тот самый ветеринар, который увез Леди. На самом деле он направлялся в Патерсон, но по пути решил завернуть на минутку в Усадьбу и сообщить о том, как чувствует себя Леди в его лечебнице.
Лэд в это время был в гостиной. Когда на стук в дверь горничная пошла открывать, пес двинулся следом за ней, чтобы гостеприимно поприветствовать посетителя. Ветеринар вошел с крыльца в прихожую в тот самый момент, когда из другой комнаты туда же входил Хозяин — к счастью для ветеринара.
С первого взгляда Лэд узнал в госте человека, который похитил Леди. И тогда, без единого звука или иного предупреждающего знака, он бросил свое мощное тело прямо к горлу ветеринара.
Как ни опытен был ветеринар в общении с собаками, к этой атаке он едва успел подготовиться — только выставил перед собой руку. А в следующий миг восемьдесят фунтов живой силы ударили его в грудь, мощные челюсти тисками сжались на предплечье, оберегающем горло. В толстую ткань пальто впились белые зубы и пронзили насквозь и рукав пальто, и рукав пиджака, и рукава льняной рубашки и фланелевой поддевки — пронзили все на пути к плоти.
— Лэд! — крикнул Хозяин, бросаясь на помощь ветеринару.
Повинуясь резкому приказу, Лэд разжал зубы и опустился на пол на все четыре лапы. От еле сдерживаемой ярости его мелко трясло.
Сквозь туман бешенства, который застил сейчас его ум, пробивалось понимание того, что он нарушил Закон. Он еще никогда не заслуживал серьезного наказания и не боялся его. Но гневное неодобрение в голосе Хозяина причинило чувствительной душе собаки куда больше боли, чем причинила бы телу любая плеть.
— Лэд! — опять вскричал Хозяин с упреком.
Собака повернулась, медленно прошла к Хозяину и легла у его ног. Хозяин, не говоря больше ни слова, открыл входную дверь и указал пальцем наружу. Лэд поднялся и побрел во двор. Его изгнали из дома… в присутствии чужака!
— Он думает, что это я виноват в том, что с ним нет Леди, — сказал ветеринар, разглядывая разорванный рукав. — Вот почему он набросился на меня. Зла на него я не держу, так что не секите его.
— Сечь его я не собираюсь, — проворчал Хозяин. — Это почти так же невозможно, как высечь женщину. Кроме того, я только что наказал его куда жестче, чем если бы отдубасил топорищем. Пришлите мне счет за пальто.
Во второй половине декабря пришла оттепель — настоящая оттепель, которая превратила белый покров земли в коричневую грязь и разъела гладкий озерный лед до серой слякоти. Весь день и всю ночь деревья и навесы рассылали противное кап-кап-кап. Это была традиционная январская оттепель, на месяц опередившая свое время.
В третье и последнее теплое утро Волчок, как обычно, поскакал к озеру. Лэд неспешно бежал с ним рядом. Когда они достигли линии берега, Лэд фыркнул и остановился. Какое-то сверхъестественное шестое чувство подсказало ему, что впереди опасность.