Лэд
Шрифт:
В машине находилось дитя. И хотя в жизни Лэда дети встречались нечасто, он их любил, любил так, как пес с большим телом и большой душой всегда любит слабых и беззащитных. И поэтому Лэд обрадовался, заметив ребенка.
Но животное, скорчившееся возле ботинок Фермера с Уолл-стрит, являло собой совсем иной тип гостей. Лэд определил, что это собака, но таких собак он еще не встречал. Она была какой-то дефективной. Кстати, и маленький мальчик выглядел нездоровым.
— Итак! — звучно провозгласил Фермер с Уолл-стрит, — вот и я! Овцы до вас добрались без проблем? Отлично! Я так и знал. Макгилликадди — гений, нет ничего, чего он
— Не хочу! — набычился Морти-лапочка и спрятался за отцовскую спину.
Потом его взгляд упал на Лэда. Колли подошел прямо к мальчику, ухмыляясь от уха до уха и восторженно наморщив нос — так, что стали видны все до единого передние зубы. Морти рванулся вперед, чтобы познакомиться с ним, но Фермер с Уолл-стрит живо подхватил мальчика на руки.
— Чего это ваша зверюга скалится на моего сына? — возмущенно вопросил Фермер с Уолл-стрит. — Такую злую собаку вы обязаны держать на привязи!
— Он не скалится, — с негодованием возразила Хозяйка. — Он улыбается. Лэд очень добродушный. Да он скорее позволит, чтобы его самого изрезали на кусочки, чем обидит ребенка.
Все еще сомневаясь, Фермер с Уолл-стрит осторожно опустил сына на пол веранды. Морти тут же набросился на Лэда, стал тискать и дергать величественного колли и так и эдак.
Если бы любой взрослый человек, за исключением, конечно, Хозяйки и Хозяина, попробовал так обращаться с Лэдом, то изогнутые белые клыки очень быстро погрузились бы в тело обидчика.
Даже Хозяин с некоторой тревогой следил за разворачивающейся сценой, но Хозяйка ничуть не опасалась за поведение своего обожаемого питомца. И Хозяйка, как всегда, была права.
Ибо Лэд сносил тисканье и дерганье не просто терпеливо, а с наслаждением. Он ежился от удовольствия, когда мальчик больно тянул его за ухо или щипал, и в ответ пытался слюняво поцеловать бледное личико, находящееся с его мордой на одном уровне. Морти ответил на поцелуй тем, что шлепнул колли по морде. Лэд еще энергичнее замахал хвостом и приткнулся поближе к своенравному малышу.
Тем временем Фермер с Уолл-стрит громогласно призвал всех обратить внимание на второе из двух сокровищ, которые он привез с собой.
— Мелисанда! — воскликнул он.
По его призыву косматое существо в машине отвело раздраженный взгляд от Лэда и соизволило обернуться к владельцу. Это было что-то среднее между бобтейлом и таксой: сухопарое тело покрывал соломенного цвета мех, между кривыми задними лапами вяло двигалось жалкое подобие хвоста, из-под щетинистой челки блестели злые глазки. Она не была симпатичной, эта собака, которую Фермер с Уолл-стрит только что окликнул поэтичным именем Мелисанда.
— Что это за порода? — спросил Хозяин.
— Это прусская овчарка, — горделиво поведал Фермер с Уолл-стрит. — Она первый представитель своей породы на американском континенте. Я заплатил тысячу сто долларов чистоганом одному человеку из Чикаго, который привез ее. Собираюсь показать ее на Выставке в «Гардене» следующей зимой. Ну, как она вам, дружище?
— Жаль вас огорчать, — покачал головой Хозяин, — но все-таки я с удовольствием скажу все, что думаю об этом человеке из Чикаго.
6
Эти города находятся на противоположных берегах Гудзона, между ними нет суши. — Примеч. пер.
7
Посещение Центрального парка бесплатно. — Примеч. пер.
Но поскольку Фермер с Уолл-стрит был его гостем, Хозяин сказал это только в своем воображении. Вслух же он забормотал какой-то неискренний комплимент, владелец же тем временем доставал из автомобиля щуплое недоразумение.
Как только лапы Мелисанды коснулись земли, она остервенело накинулась на Лэда. С рычанием она рвалась к его горлу. Лэд просто повернул лохматое плечо навстречу атаке. И Мелисанда осталась ни с чем, если не считать клочка длинных волос в пасти. Колли никак не стал отвечать на это нападение. Фермер с Уолл-стрит выкрикивал команды, которые Мелисанда игнорировала, пришлось ему оттаскивать свою драчливую любимицу за шиворот.
После этого прусская овчарка стоимостью в тысячу сто долларов заметила летнюю радость Хозяйки — одного из молоденьких фазанчиков, который прогуливался по газону. С ликующим лаем Мелисанда ринулась в погоню.
Собак Усадьбы всегда обучали избегать домашнюю птицу, фазан не ведал страха и потому стал легкой добычей Мелисанды.
Лэд низко зарычал. Хозяйка закусила губу, чтобы сдержать всплеск негодования при виде того, как уничтожают дорогих ее сердцу птиц. Хозяин поспешно произнес что-то, но его заглушил крик Фермера с Уолл-стрит, который пытался остановить свое сокровище и предотвратить дальнейшее смертоубийство.
— О-хо-хо! — воскликнул гость, когда он наконец вернулся на веранду, таща за собой Мелисанду. — Досадно, что так случилось, но вы уж не обижайтесь. Понимаете, Мелисанда такая активная, ее трудно контролировать. С чистопородными собаками всегда так, вы не находите?
Хозяин, к которому был обращен вопрос, оглянулся на жену. Но та как раз отошла, чтобы подобрать несчастного мертвого фазанчика и погладить его потрепанный плюмаж. И поэтому Хозяин позволил себе роскошь быть более прямолинейным в беседе. При Хозяйке он не мог этого сделать — из боязни огорчить ее грубым попранием законов гостеприимства.
— Чистопородный пес, — произнес он веско, — либо лучший пес на земле, либо худший. В первом случае он способен научиться слушаться и вести себя во всем так, как положено чистопородному животному. И для этого не нужны ни наказания, ни крики. Во втором случае владельцу стоит отыскать простачка и продать ему никчемную шавку за тысячу сто долларов. Вы заметили, наверное: я сказал «владельцу», а не «хозяину». Эти два термина — как небо и земля. Любой, кто готов заплатить за собаку ее цену, становится ее владельцем, но даже все деньги на свете не сделают человека хозяином собаки, если он сам не сможет стать им. Подумайте над этим.