Лед
Шрифт:
— Угу…
— Увидимся через две недели, ладно?
— Ты мне позвонишь?
Сервас улыбнулся про себя. Последнюю фразу произнесла уже Марго, которую он знал.
— Конечно. Спокойной ночи, малышка.
— Спокойной ночи, папа.
Он вернулся в свой номер, бросил пальто на кровать и пошарил в мини-баре. Там нашлась крошечная бутылочка шотландского виски. Потом Сервас вышел на балкон. Уже совсем стемнело, небо очистилось, и на западе, над черной громадой гор, было чуть светлее, чем на востоке. Начали загораться сверкающие, словно начищенные, звезды. Сервас заметил, что сильно похолодало.
Сервас облокотился на перила и достал мобильник.
— Эсперандье слушает.
— Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось? Есть новости?
— Нет, это не имеет отношения к расследованию.
— Вот как…
Сервас, тщательно подбирая слова, сказал:
— Я бы хотел, чтобы раза два в неделю ты проследил за Марго после того, как она выйдет из лицея. Скажем, в течение двух-трех недель. Сам я не смогу это сделать. Она меня быстро вычислит.
— Что?
— Ты прекрасно слышал.
Воцарилось молчание. Сервас различил какие-то звуки и понял, что его заместитель находится в баре.
— Мартен, я не смогу, — вздохнул Эсперандье.
— Почему?
— Это противоречит всем…
— Это услуга, и я прошу друга мне ее оказать, — перебил его Сервас. — Ровно два раза в неделю в течение трех недель. Походить за ней пешком или поездить на машине. Больше ничего. Об этом я могу попросить только тебя.
В трубке снова послышался вздох.
— Но зачем?
— Я подозреваю, что она связалась с дурной компанией.
— Это все?
— Думаю, парень ее бьет.
— Вот черт!
— Да, — отозвался Сервас. — Представь себе, что это случилось с Меган и ты просишь помощи у меня. Ведь и с ней может случиться.
— Ладно, я этим займусь. Но уговор: не больше двух раз в неделю и не дольше трех недель. Дальше я прекращаю это дело, даже если ничего не найду.
— Даю тебе слово, — с облегчением произнес Сервас.
— А что ты будешь делать, если твои подозрения подтвердятся?
— До этого еще далеко. На данный момент я хочу знать, что происходит.
— Хорошо. Но давай предположим, что ты был прав и она связалась с чокнутым и жестоким парнем. Что ты предпримешь?
— Разве в моих привычках действовать, не подумав?
— Иногда бывает.
— Я просто хочу узнать, в чем дело.
Он поблагодарил заместителя и отсоединился. Марго не выходила у него из головы: ее манеры, татуировки, пирсинг… Потом мысли Серваса обратились к институту. Он увидел здания, дремлющие под снегом. Интересно, о чем по ночам грезят чудовища? Какие призраки и видения питают их сон? Может, кто-то из них не спит, лежит с широко открытыми глазами и перебирает в памяти свои жертвы?
Высоко над горами пролетел самолет, направляясь из Испании во Францию. Маленькая серебристая искорка, блуждающая звезда, металлическая комета с сигнальными огнями, мигающими в ночном небе. Сервас снова остро ощутил, насколько эта долина изолирована, удалена от всего мира.
Он вернулся в номер, зажег свет, потом
Проснувшись утром, Сервас обнаружил, что ночью шел снег. Крыши и улицы побелели, холодный воздух обжигал грудь. Он поспешил убраться с балкона в номер, принял душ, оделся, потом спустился вниз позавтракать.
Эсперандье уже сидел на просторной веранде в стиле ар-деко возле большого, до пола, окна. Он читал. Сервас наблюдал за ним издали. Его заместитель был целиком поглощен чтением. Сервас уселся рядом и с любопытством взглянул на обложку книги. «Бег дикого барана» какого-то Харуки Мураками. Японца. Он даже не слышал о таком писателе. В компании Эсперандье у Серваса порой возникало такое чувство, что они говорят на разных языках и родились в далеких друг от друга странах, со своей культурой, нравами и обычаями. Интересы заместителя были столь же разнообразны, сколь отличны от его собственных, и представляли собой невероятную мешанину: японская культура, наука, современная музыка, фотография…
Эсперандье поднял голову с видом ребенка, которого усадили завтракать, посмотрел на часы, отложил книгу и сказал:
— Вскрытие назначено на восемь. Я ухожу.
Сервас молча кивнул. Его заместитель свое дело знал. Глотнув кофе, Сервас почувствовал, что горло у него воспалено.
Десятью минутами позже он уже шагал по заснеженной улице. У него была назначена встреча с Кати д’Юмьер, Циглер и Проппом перед визитом в институт. Прокурор собиралась представить им следователя, которому поручила это дело. По дороге Сервас продолжал обдумывать ситуацию Ломбара и Гримма. Кто обрисовал их как жертвы? Какая связь была между ними? По словам вдовы и Шаперона, Ломбар и Гримм знакомы не были. Может, Ломбар и заходил пару раз в аптеку, но и это было маловероятно. В городе существуют еще пять подобных заведений, да и Эрик Ломбар наверняка не ходил туда сам, а кого-нибудь посылал.
На этом месте он вдруг напрягся. У него возникло скверное ощущение, что за ним следят… Он быстро обернулся и оглядел улицу у себя за спиной. Никого. Только какая-то парочка с хохотом топталась в снегу да пожилая женщина с сумкой в руках вышла из-за угла.
Вот черт, в этой долине параноиком станешь…
Еще через пять минут Сервас поднимался по лестнице здания суда. На площадках болтали адвокаты, прикуривая одну сигарету от другой, родственники обвиняемых грызли ногти в ожидании возобновления прений. Сервас миновал холл и направился к левой лестнице почета. Он уже поднялся на первую площадку, как из-за мраморной колонны показался маленький человечек.
— Майор!
Сервас остановился, прикидывая, кто мог бы к нему обращаться.
— Так это, значит, вы сыщик из Тулузы.
— Мы с вами знакомы?
— Я видел вас вчера на месте происшествия вместе с Катрин, — сказал человечек, протягивая руку. — Это она назвала мне ваше имя. Прокурор считает, что вы как раз тот человек, который нужен.
Катрин… Сервас пожал протянутую руку.
— А вы?..
— Габриэль Сен-Сир, почетный следователь в отставке. Я проработал в этом суде тридцать пять лет. — Он широким жестом обвел холл. — Я здесь знаю каждый шкафчик, почти всех обитателей города.