Лед
Шрифт:
— Мне все меньше и меньше представляется возможным, что кому-то удалось отсюда сбежать и уж тем более вернуться обратно, — заметил психолог.
Сервас обернулся к нему. В голову майора пришла та же мысль. Потом он поискал глазами Конфьяна. Тот отошел на несколько метров и разговаривал с кем-то по мобильнику. Интересно, кому это он звонил в такой момент.
Молодой следователь закончил разговор, подошел к ним и сказал:
— Ну что, поехали?
Еще через километр, после следующего туннеля, они свернули с шоссе на узкий проселок, который пересекал реку и круто шел наверх,
Они захлопнули дверцы и оказались в полной тишине. Словно охваченные священным ужасом, все притихли и молча оглядывались кругом. Было очень холодно, и Сервас поднял воротник, чтобы укрыть горло.
Выстроенный там, где склон не отличался крутизной, институт возвышался над самым высоким местом в долине. Его небольшие окна смотрели прямо на гору, с ее высоченными лесистыми склонами и головокружительными скальными обрывами в снегу.
В нескольких сотнях метров выше по склону они заметили жандармов в зимних куртках, похожих как близнецы. Те переговаривались по «уоки-токи». [29]
29
«Уоки-токи» — маленькие переносные радиоустройства, действующие в небольшом радиусе. Ими обычно пользуются альпинисты, путешественники, полицейские и грибники.
Навстречу путникам из института вышел маленький человечек в белом халате. Сервас удивленно посмотрел на спутников.
Тут Конфьян сказал с извиняющимся жестом:
— Я взял на себя смелость предупредить доктора Ксавье. Он мой друг.
14
Доктор Ксавье, казалось, был рад гостям. Он шел через площадку перед институтом, гостеприимно раскинув руки.
— Вы как раз вовремя. У нас производственное совещание. По понедельникам я вызываю одну за другой терапевтические бригады в полном составе: врачей, медперсонал, санитаров и социальных работников.
Широкая улыбка говорила о том, что он вовсе не сердится за то, что его вынудили закончить нудное совещание. Особенно тепло доктор пожал руку следователя.
— Понадобилась вся эта драма, чтобы ты наконец-то явился ко мне на работу.
Ксавье, еще молодой человек невысокого роста, был одет с иголочки. Под воротничком халата Сервас заметил модный галстук. Ксавье непрестанно улыбался, не сводя со следователей добродушного, полного юмора взгляда. Сервас насторожился, ему не нравились элегантные люди, слишком легко раздающие улыбки.
Он поднял голову и оглядел высокие стены института. Два внушительных здания стояли буквой Т, у которой горизонтальная палочка втрое превышала по длине вертикальную. В массивных стенах из серого камня тонули ряды маленьких окон. Такие стены выдержали бы и ракетную атаку. Не оставалось никаких сомнений
— Мы приехали сюда, чтобы убедиться, что ни один из постоянных клиентов не мог убежать, — сказал Конфьян психиатру.
— Это абсолютно невозможно, — ответил Ксавье без тени колебаний. — Кроме того, все проверки прошли нормально, отсутствующих не было.
— Это мы знаем, — отметил Сервас.
— Тогда я не понимаю, что вы здесь делаете, — озадаченно произнес психиатр.
— У нас есть гипотеза, что одному из ваших пациентов удалось ускользнуть, убить коня Эрика Ломбара и вернуться к себе, — вмешалась Циглер.
— Вы это серьезно? — Глаза психиатра сузились.
— Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что эта гипотеза абсурдна, — поспешил вставить Конфьян, сурово поглядев на остальных. — Но мои спутники во что бы то ни стало хотят убедиться в этом.
Сервасу показалось, что он получил электрический разряд. Мальчишка не только предупредил Ксавье без их согласия, но и пытается в присутствии постороннего лица критиковать работу следственной группы.
— Вы подразумеваете кого-либо конкретно? — поинтересовался доктор.
— Юлиана Гиртмана, — не растерявшись, ответил Сервас.
Психиатр взглянул на него, но на этот раз ничего не сказал, ограничился тем, что пожал плечами, повернулся ко всем спиной и заявил:
— Следуйте за мной.
Вход располагался как раз на стыке двух палочек буквы Т и представлял собой трехстворчатую застекленную дверь, к которой вели пять ступеней.
— Все посетители и персонал входят здесь, — объяснял Ксавье, поднимаясь по ступеням. — Есть еще запасные выходы на случай тревоги: четыре на первом этаже и один через подвал. Два находятся на концах центрального коридора, по одному на уровне кухонь и в пристройке, за гимнастическим залом. — Он указал на короткую палочку Т. — Их невозможно открыть снаружи, а чтобы сделать это изнутри, нужен специальный ключ. При крупном пожаре они распахнутся автоматически. Но только в этом случае.
— А у кого есть доступ к ключам? — спросил Сервас.
— У двадцати человек, — отозвался Ксавье, проходя в застекленную дверь. — У каждого ответственного за группу персонала, у троих охранников на первом этаже, у старшей медсестры, у шеф-повара и у меня. Но в любом случае открывшаяся дверь сразу вызовет сигнал тревоги на контрольном посту.
— Нам был бы нужен список всех, кто имеет доступ к ключам, — сказала Циглер.
— А на контрольном посту всегда кто-нибудь находится? — спросил Сервас.
— Да, вы сами убедитесь. Это близко.
Они вошли в просторный холл. Справа от них находилось что-то вроде зала ожидания, с зелеными растениями и рядом пластиковых стульев, привинченных к полу. Прямо перед ними располагалось маленькое полукруглое застекленное помещение, похожее на банковское окошко или на бюро ресепшн. Там никого не было. Слева на стене, покрытой белым лаком, висели картины и рисунки. Искаженные мукой лица, оскаленные рты с острыми, как ножи, зубами. Корчащиеся тела, краски неприятных, крикливых тонов. Сервас догадался, что это работы пациентов.