Леди греха
Шрифт:
– Возьмите с него слово, что он не убежит и будет хорошо себя вести. Если он даст слово, то непременно сдержит его.
Мистер Авлон с удивлением взглянул на собеседника:
– Неужели? Выходит, вы привезли мне очень необычного ребенка, мистер Найтридж. Мальчик, воспитанный преступником, мальчик, о котором мы можем предположить, что он и сам преступник, – неужели такой мальчик действительно держит свое слово?
Натаниелу пришлось признать, что Гарри и в самом деле необычный мальчик. Он не доставил ему никакого беспокойства. И из дома
Что ж, теперь об этом необычном мальчике будут заботиться мистер Авлон и его супруга. Они дадут Гарри образование и, возможно, даже полюбят его. Значит, можно было надеяться, что он не окажется на улице.
Натаниел понимал, что его миссия на этом закончилась. Разумеется, он мог интересоваться успехами Гарри, мог изредка навещать его, но у него уже не было обязанностей по отношению к мальчику.
Вероятно, ему сейчас следовало сесть в карету и уехать побыстрее, пусть даже он не раскрыл тайну Гарри. И если он уедет, то Шарлотта, возможно, снова взглянет на него приветливо. Если же он поступит иначе, то между ними опять возникнет стена, которую уже ничто не разрушит.
А ведь эта женщина очень много для него значила.
Что же касается Гарри, то он действительно ничего о нем не знал – в этом Шарлотта была права. И конечно же, не следовало доверять словам преступника. Не следовало рисковать репутацией семьи, проводя расследование, основанное на заявлении шантажиста.
И все же он чувствовал: в словах Джона Финли далеко не все было ложью.
И если он разгадает эту тайну, то, возможно, сумеет помочь мальчику, которому искренне сочувствовал. Но как же тогда быть с Шарлоттой? Ведь в таком случае она…
Внезапно дом наполнился шумом – из-за двери гостиной доносились голоса и смех.
– Это наши ученики, – пояснил мистер Авлон. – Они только сейчас пришли. Видите ли, мальчики помогают на строительстве школы, А потом они всю жизнь смогут показывать на свою бывшую школу и говорить: «Я помогал ее строить».
– Вы правы, – кивнул Натаниел. – Вы не только обучаете их грамоте и математике, вы даете им возможность обрести чувство собственного достоинства. Я вижу, что миссис Дюклерк очень удачно выбрала для мальчиков наставника.
Мистер Авлон покраснел от смущения.
– Все дело в том, что мы с ней придерживаемся одних взглядов на воспитание. Даже первобытные люди в Америке и Африке лучше заботятся о своих детях, чем мы о своих. Пока все дети в Англии не будут накормлены и не получат образование, мы не сможем претендовать на то, чтобы называться цивилизованной страной. – Мистер Авлон сокрушенно покачал головой: – Но никто не хочет брать на себя заботу о бедных детях. Никто не хочет встать и сказать: «Я стану твоим голосом и буду бороться за тебя». Слава Богу, что есть такие добрые женщины, как миссис Дюклерк.
Натаниел поставил чашку на стол, затем поднялся и подошел к окну. Вдалеке видны были повозки и стены строившейся школы. Флер Дюклерк, должно быть, тратила немалые
– Мистер Авлон, прежде чем я уеду, мне бы хотелось провести какое-то время с Гарри наедине. Может быть, перед ужином. В классной комнате с вашего разрешения.
– Да, конечно. Может, вам еще что-нибудь понадобится?
– Нет-нет, только уединение и хороший атлас.
Вернувшись в Лондон, Натаниел первым делом решил нанести визит леди Марденфорд. Ему удалось многое узнать от Гарри, и он хотел поделиться с ней этим.
Однако его не приняли. Ему сообщили, что леди Марденфорд уехала в Суссекс, в поместье брата.
Было ясно: Шарлотта уехала, чтобы не видеться с ним. Она дала ему понять, что не желает иметь с ним ничего общего.
Весь день Натаниел думал о поспешном отъезде Шарлотты и все больше мрачнел. Ведь она, уехав в Леклер-Парк, убегала не только от проблемы, созданной мальчиком. Она также убегала от мужчины, которого страстно желала.
В конце концов, он решил, что не станет с этим мириться.
На следующий день, рано утром, Натаниел приказал подать лошадь и верхом покинул Лондон. Он не знал, что именно скажет Шарлотте, просто отправился в путь.
Возможно, между ними снова возникнет ссора, как только они заговорят друг с другом. Однако он предпочитал ее колкости молчанию. И он твердо решил, что не позволит ей игнорировать его.
В середине дня Натаниел добрался до Леклер-Парка и подъехал к особняку в готическом стиле. Однако слуга, открывший дверь, даже не захотел принять его визитную карточку.
– Виконт не принимает, сэр.
Слуга не знал, что Леклер тоже вышел в холл.
– Я хочу нанести визит леди Марденфорд, а не ее брату.
– Видите ли, сэр, сейчас не время. Собралась вся семья… – Слуга сказал это таким тоном, что сразу же стало ясно: случилось что-то серьезное.
Натаниел почувствовал себя ужасно глупо. Оказывается, Шарлотта приехала сюда по причине, не имевшей к нему никакого отношения. Она вовсе не убежала. Ее вызвали сюда.
Да, наивно было думать, что все ее действия непременно связаны с ним, Натаниелом Найтриджем. Он ничего для нее не значил, и ему следовало с этим смириться.
– Приношу свои извинения. Надеюсь, ничего не случилось. Пожалуйста, передайте ее близким мои самые…
– Кто там? – послышался мужской голос.
В следующее мгновение Натаниел увидел высокого голубоглазого мужчину. Виконт Леклер приблизился к нему и проговорил:
– Кажется, Найтридж, не так ли?
– Похоже, я очень не вовремя. Я немедленно…
– Нет, вы должны зайти. У меня уже голова идет крутом, а Хэмптон все время молчит, так что от него никакого толка.
Слова Леклера ничего не прояснили. Но выглядел он усталым, глаза его потускнели, а между бровей пролегла глубокая морщина.