Леди греха
Шрифт:
Взяв у слуги свою мантилью, она направилась к выходу. Джеймс провожал ее до кареты, но Шарлотта больше не задавала вопросов – ее одолевали тревожные мысли и столь же тревожные предчувствия.
Закрыв дверцу карету, Джеймс подошел к окну и, пристально глядя на Шарлотту, спросил:
– Скажи, ты путешествовала одна?
Его интонации требовали ответа. Неужели он подозревал, что Натаниел сопровождал ее? Или он что-то узнал о тех расследованиях, которые проводил Найтридж здесь, в Лондоне?
– Разумеется,
Высунувшись из окна, она велела кучеру везти ее домой.
– Ты слишком уж рассеян, – пробормотал Линдейл. Он стоял за спиной Натаниела, сидевшего за карточным столом. – О чем ты думал, делая такой глупый ход?
Натаниел оглянулся на своего мучителя:
– Я думал, ты устал от игры и давно ушел.
– Я устал только от того, что ты так легко даешь себя обыграть.
– Тогда найди более удачливого игрока и перестань жужжать у меня над ухом, как надоедливая муха.
– Я не жужжу, а говорю об очевидном. Но ты, похоже, не способен что-либо воспринимать. Ты явно не в себе, и мой долг – не позволить тебе разориться.
– Не беспокойся, со мной все в порядке.
– Тогда, Найтридж, тебе нет прощения. Ведь ты проигрываешь Абернати. Представляешь, Абернати…
Натаниел взглянул через стол на усмехавшегося Абернати.
Линдейл был прав. Конечно же, он думал вовсе не об игре, потому и проигрывал.
Но он уже два дня был не в себе. После возвращения в Лондон он мог думать только об одном – о Шарлотте.
Сегодня вечером он попытался отвлечься и отправился в игорный зал. Но, усевшись за карточный стол, тотчас же понял, что ничего у него не получится: он по-прежнему думал о Шарлотте.
Натаниел жестом дал понять крупье, что прекращает игру.
– Вот это разумно, дружище, – одобрил Линдейл; он сказал это так, словно беседовал со слабоумным.
– Еще раз говорю: со мной все в порядке, – проворчал Натаниел.
– Тогда, возможно, ты просто болен.
– Да, в каком-то смысле. Я узнал, кто она.
– Она? – Линдейл сделал вид, что ужасно скучает.
– Да, она.
– О чем ты, приятель?
– Если ты продолжишь притворяться, что ничего не понимаешь, я тебя взгрею.
– Ты имеешь в виду, Что попытаешься поколотить меня? – Линдейл внимательно посмотрел на друга. – Она – это твоя подружка на последней вечеринке, не так ли?
– Совершенно верно.
– А ты уверен?
– На все сто.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Потом Натаниел пробормотал:
– Удивительно, не правда ли?
Линдейл пожал плечами:
– Что ж, как бы то ни было, теперь ты знаешь. Поэтому мне больше не нужно хранить молчание, и я могу сообщить тебе, что очень разочарован.
Натаниел
– Еще одно слово против нее, и я…
– Против нее? Зачем мне это? Я разочарован не в ней, а в тебе. Пусть я частенько вел себя дурно, но я никогда не связывался с сестрой друга.
Натаниел должен был дать пощечину Линдейлу или немедленно уйти. Он отошел в другой конец комнаты, но Линдейл тут же последовал за ним, словно решил, что друг приглашает его к беседе наедине.
– Я ведь раньше не знал, кто она такая, помнишь? – сказал Натаниел.
– А теперь знаешь. Поскольку же ты уже нарушил правило, касающееся родственниц друзей…
– Такого правила не существует, – в раздражении перебил Натаниел. – Ты сам придумал это правило. И вообще, не тебе меня осуждать. Черт побери, ведь именно ты устраивал у себя оргии.
Линдейл невольно вздохнул.
– Пусть даже это правило придумал я, но оно весьма разумное. Ты говорил с ней об этом?
– Я сделал ей предложение, если ты это имеешь в виду.
– Очень порядочно с твоей стороны. Догадываюсь, что она тебе ответила. Отказала, не так ли?
Уверенность друга взбесила Натаниела.
– Почему ты так считаешь?
– Потому что ты не нравишься этой леди. Встреча под маской – одно, а жить с открытым забралом – совсем иное.
– Я нравлюсь ей больше, чем ты думаешь. – Натаниел понимал, что ведет себя как вздорный мальчишка, и это еще больше разозлило его.
– Поскольку она тебе отказала, то что же ты собираешься теперь делать?
Это был разумный вопрос, и на него нелегко было ответить. Натаниел вспомнил их последнюю ночь – тогда все выглядело так, словно оба знали: такого больше не повторится.
Линдейл прислонился плечом к стене и вытащил из кармана фрака две сигары, одну из которых протянул другу. Оба закурили, потом Линдейл проговорил:
– Я бы с удовольствием помог тебе, если бы вы оба могли… хотя бы терпеть друг друга. – Пожав плечами, он добавил: – Не обижайся, приятель, но все это очень странная история.
Натаниел молчал, и Линдейл, взглянув на горящий кончик своей сигары, добавил:
– Теперь ты, наверное, понимаешь, почему я никогда не занимал комнаты в Олбани. Все эти холостяцкие жилища… В таких условиях трудно соблюдать осторожность.
Натаниел понял, что Линдейл догадывался если и не обо всем, то о многом. То есть догадывался, что у них с Шарлоттой происходили не только разговоры о той встрече на вечеринке.
Оттолкнувшись от стены, Линдейл вновь заговорил:
– Я слышал, что леди Марденфорд вернулась в Лондон после двухнедельного пребывания в провинции. Если соберешься навестить ее, передавай ей мои наилучшие пожелания. – С этими словами он удалился.