Леди греха
Шрифт:
– Ты была не в Леклер-Парке?
– Не все время. – Месяц назад она объяснила бы все, но сейчас ее от откровенности удерживала осторожность. К тому же после того, что она узнала о прошлом Джеймса, ей совершенно не хотелось с ним откровенничать.
Что же касается Натаниела, то они с ним не обсуждали свое будущее – так уж получилось. Вернувшись в Лондон, Шарлотта получила от него письмо, наполненное страстью и намекавшее на продолжение их отношений. И в письме этом не упоминались ни Дженни, ни Гарри. Интересно, почему?
Разумеется, Шарлотта понимала,
Она пыталась избавиться от мыслей о Натаниеле, которые постоянно преследовали ее, однако ей это не удавалось. Даже сейчас, когда Джеймс с любопытством рассматривал ее, Шарлотта думала о возлюбленном и вспоминала их чудесные ночи.
Наконец, заметив, что Джеймс смотрит на нее слишком уж пристально, причем с явным подозрением, она заставила себя отвлечься от сладостных воспоминаний: ей казалось, что барон что-то прочел в ее глазах, возможно, даже догадался, о чем она думала.
Нет-нет, конечно же, Джеймс ни о чем не догадывается, все это лишь плод ее воображения. Просто она чувствовала свою вину перед родственником, поэтому и стала такой подозрительной.
Джеймс же смотрел на нее вопросительно, очевидно, ждал, что она расскажет ему о тех делах, что задержали ее в провинции.
– Гости прибудут через час, – сказала она, проходя мимо него. – Я поднимусь наверх, хочу повидать Амброуза. Я очень скучала по нему.
– Вряд ли ты слишком скучала по нему, – пробурчал он у нее за спиной. – Няня говорила, что он плакал по ночам, потому что ты куда-то исчезла. Он думал, что ты бросила его.
Шарлотта не обернулась и ничего не ответила, но сердце сжалось от боли: она действительно чувствовала себя ужасно виноватой перед малышом. Ей было крайне неприятно, что Джеймс нанес этот удар, воспользовавшись ее любовью к ребенку, чтобы выразить свое негодование. Причем было очевидно, что он не колеблясь снова нанесет такой же удар, если ему это потребуется.
Шарлотта сопровождала дам из столовой. Гостей было много, и по дороге к гостиной они разделились на группки.
Ее отсутствие во время подготовки этого званого обеда отразилось на многих деталях. Слуги всегда полагались на нее, как и Джеймс. В результате произошло несколько досадных оплошностей, и Шарлотта видела, что Джеймс был очень недоволен.
Шарлотта старалась сгладить неловкость, взяв на себя заботу о дамах. Переходя от одной группы гостей к другой, она со всеми заводила оживленную беседу.
Но в какой-то момент одна леди увела ее в уголок для беседы наедине.
– Надеюсь, вы не сочтете меня слишком смелой, леди Марденфорд, – сказала миссис Пауэлл. – Думаю, вы могли бы дать мне совет. Видите ли, меня кое-что очень беспокоит.
Шарлотта уже знала, что именно огорчило Агнес Пауэлл, и предпочла бы, чтобы та сидела в дальнем углу комнаты, на диване подальше от нее. Однако
– Боюсь, я оскорбила Софию, но не знаю, как и почему, – сказала миссис Пауэлл. – Герцогиня не пригласила меня в свой салон на прошлой неделе. А когда я заехала к ней вчера, то мне сказали, что она не принимает.
Шарлотта предпочла бы, чтобы герцогиня Эвердон все-таки приняла миссис Пауэлл, а потом откровенно заявила гостье, что это последний раз и что в дальнейшем она не станет с ней общаться. Миссис Пауэлл была очень неглупа, но при этом страдала отсутствием такта, что привело ее к изгнанию из кружка Софии.
Когда они отошли уже довольно далеко от остальных гостей, Шарлотта сообщила:
– На вашу беду, несколько недель назад София услышала ваш разговор с леди Фултон. На вечере у Бьянки, когда вы так непринужденно и не без юмора говорили у двери в сад.
Миссис Пауэлл вспыхнула. Шарлотта же тем временем продолжала:
– Видите ли, София не терпит сплетен, особенно если они задевают ее друзей. Отсутствие у нее великодушия в таких случаях можно назвать недостатком, но ее друзья, уверяю вас, очень благодарны ей за защиту.
Шарлотта видела, что миссис Пауэлл все больше смущается, однако нисколько не сожалела об этом. Тот разговор возле двери в сад касался ее сестры Пенелопы, и далеко не все, что говорила миссис Пауэлл, было правдой.
Глядя прямо в лицо собеседницы, Шарлотта заставила себя улыбнуться, чтобы гости, возможно, наблюдавшие за ними, решили, что они просто ведут самую обычную светскую беседу. Миссис Пауэлл тоже попыталась изобразить улыбку, но улыбка ее походила на гримасу – было очевидно: эта дама в ужасе от того, что Шарлотте стало известно о том ее разговоре с леди Фултон.
– Не стоит так расстраиваться из-за утраты расположения леди Эвердон, – продолжала Шарлотта. – В обществе немало леди, которые охотно станут вашими подругами. Они с радостью посплетничают вместе с вами о моей семье и обо всем другом, даже и о вас, правда, в ваше отсутствие.
Расставаясь, они лишь молча кивнули друг другу, после чего Шарлотта снова направилась к гостям. Этот разговор вывел ее из себя – и не только из-за сплетен о Пенелопе. Беседа с миссис Пауэлл напомнила ей старую истину: слухи, словно обрастая крыльями, распространяются мгновенно, причем очень быстро становятся весьма далекими от правды и истинных фактов. Ах, она слишком хорошо знала, что такое слухи и какую опасность они представляли.
И она тотчас же представила лондонские гостиные, представила, как при ее появлении на губах дам станут появляться насмешливые улыбки. Но хуже всего придется малышу Амброузу, чья жизнь навсегда будет омрачена скандальными слухами. Причем слухи эти распространятся не только по Лондону, но и по всей Англии.
Черт побери, быть наследником, а потом вдруг узнать, что ты вовсе не наследник! Наследник же – совсем другой сын, к тому же испанец. Джеймс, должно быть, совершенно потерял голову, путешествуя по Испании.