Леди греха
Шрифт:
– Милорд не принимает, – наконец-то вымолвил он. Его взгляд был устремлен на точку ниже ее глаз.
Это была странная фраза, не имеющая отношения к ее визиту.
– Я пришла навестить Амброуза. Я не прошу Марденфорда принять меня.
Когда слуга даже не пошевелился, Шарлотта нетерпеливо постучала зонтиком об пол. Мужчина выглядел удрученным.
– Миледи, нам были даны указания не впускать вас.
– Уверена, вы что-то не так поняли.
– Нет, приказание было очень ясным. Вам нельзя входить, и вы… вы не должны видеть ребенка. –
Шарлотта увидела это новое для нее выражение лица слуги. Ее растерзанное сердце получило еще один удар, заставивший ее оцепенеть.
Он говорил серьезно. Джеймс действительно отдал такое распоряжение.
Шарлотта подняла глаза к окну детской на третьем этаже. Амброуз удивится, почему она не пришла сегодня, хотя и обещала. Бедный малыш никогда этого не поймет.
– Послушай меня. Я сейчас войду в дом, если ты не хочешь, чтобы я подняла прямо здесь скандал, о котором в городе будут говорить не один месяц. Я не уйду, пока не поговорю с моим шурином, так что немедленно сообщи ему, что я здесь. Теперь отойди, и я подожду Марденфорда в библиотеке.
Слуга взглянул на гостью, желая убедиться, что она не шутила по поводу скандала. Шарлотта посмотрела в ответ с раздражением и решимостью, маскировавшими острую боль, вызванную этой новой потерей.
Слуга отошел в сторону. Она быстро прошла мимо него вверх по лестнице в библиотеку.
Что бы ни побудило Джеймса отдать такое странное распоряжение, она заставит его изменить свое решение. Все еще не затянувшиеся раны, нанесенные теми письмами, не позволят ей пережить еще и это горе.
Джеймс не послал через слугу отказ увидеть ее, но и не пришел в библиотеку. Уж не собирается ли он притворяться, что ее нет в доме, поскольку он дал приказание не впускать ее?
Шарлотта села в кресло, нетерпеливая и взволнованная, намереваясь дождаться его во что бы то ни стало. Джеймс разрушил хрупкое перемирие, которое она заключила со своими чувствами в ту ночь, когда Натаниел держал ее в объятиях, врачуя ее душу.
Она выбралась из этих объятий, не избавившись от оцепенения, но уже не такая потерянная. В ней начала формироваться готовность принять случившееся. Высказав вслух самые худшие из своих страхов, она крепла духом, преодолевая смятение.
Натаниел был ласков и заботлив. Он был так уверен в правильности своих объяснений.
Всю ночь и весь последующий день, пока она сидела дома, приводя воспоминания в некий порядок, она сохраняла уверенность, что объяснения Натаниела верны. Она привыкала к своей новой жизни, которая была не столь отличной от старой – в главных чертах.
Лишь увидев путь позади себя очищенным от обломков прошлого, она вновь вернулась в мыслях к тем письмам, чтобы осмыслить свой брак и «союз», предшествовавший ему.
Натаниел мог быть глубоко уверен, что знал истину. Но с ней все обстояло иначе. Шарлотта все еще решала,
– Я ожидаю гостей сегодня, Шарлотта, поэтому прошу тебя покинуть дом, – раздался в дверях голос. Она повернулась. Да, это был Джеймс, он обратился к ней, проходя мимо библиотеки.
– Хорошо, что у тебя нашлось время самому выбросить меня из дома.
– Мне сообщили, что ты не уйдешь, пока я не прикажу тебе этого сам.
– Тебя неправильно уведомили. Я сказала, что не уйду, пока мы не объяснимся. Ведь я пришла, чтобы повидать Амброуза.
– Ты угрожаешь новым скандалом, как на улице?
– Если это необходимо…
Джеймс вошел в библиотеку, но остановился далеко от Шарлотты. С высоко поднятой головой и полуопущенными веками он критически осмотрел ее.
– Семья не хотела, чтобы он женился на тебе. Они говорили, что в тебе течет плохая кровь. Склонность к греху и эксцентричности. Даже твой брат Леклер, который поначалу казался очень милым. Его брак и его фабрика в Манчестере… Все были против, кроме меня. Я говорил им, что ты – другая. Чистая и славная, что ничем не опозоришь нашу семью.
– Так и случилось.
– Ненадолго. Но, похоже, дурная кровь проявляется теперь. – Его поза стала еще жестче, если только это было возможно. – У тебя связь с Натаниелом Найтриджем, и я не хочу, чтобы мой сын находился под влиянием аморальной женщины.
Его заявление ошеломило Шарлотту. У нее не было намерения лгать, но она не могла согласиться с шурином.
– С чего ты решил, что у меня связь, Джеймс? Что за странное обвинение!
Он скрестил руки на груди. Это не придало ему мужественности, но все же подчеркнуло антипатию.
– Моя тетушка сообщила мне, что его присутствие рядом с тобой на политических встречах было отмечено в местных газетах.
– Он помогал мне с петициями.
– Он также помогал себе добиться твоего расположения.
– Неблагородно с твоей стороны выдвигать такие грубые обвинения.
– Он рано приходил в твой дом, а ты к нему – очень поздно.
– Откуда тебе это известно?
– Твой мистер Найтридж не единственный, кто знает, как вести расследование, Шарлотта.
У нее на мгновение замерло сердце. Она поднялась и направилась к Джеймсу, чтобы лучше разглядеть его. Она увидела напряжение в его узком угрюмом лице и горячие искры в глазах.
Он знал! Он узнал о расспросах, которые проводил Натаниел. Возможно, он обнаружил, что они посещали окрестные деревушки.
– Уверена, тебе нет равных, когда ты проводишь расследование, Джеймс.
– Во всяком случае, я делаю это лучше, чем он.
– Кого ты нанял? Моих слуг?
– Своих слуг, Шарлотта. Не твоих. Своих. Они – мои. Так же как и дом – мой, и мебель, и экипаж. – Он коварно улыбнулся. – Кучер не хотел поначалу рассказывать о твоем ночном визите в Олбани, но я напомнил ему, кто хозяин этого дома.