Леди греха
Шрифт:
– Я не пребывала в трауре и вовсе не скорбела слишком долго. Я вернулась к своим обязанностям и к прежней жизни быстрее, чем большинство вдов.
Ее тон удивил брата. Леклер изучал ее лицо с любопытством и заботой в глазах.
– Может быть, было бы лучше, если бы ты рыдала или заболела от этого, Шарлотта. Если ты не переживала и не скорбела все последние годы, то как это можно назвать? Каким словом называют состояние, вынуждающее молодую вдову целых шесть лет не замечать, что другие мужчины хотят ее?
Пребывала
Дом позади успокоился. Она увидала Бьянку, наблюдавшую за ними из окна, и Пен с Джулианом, беседующих с Натаниелом.
Ей следовало бы отпустить Верджила, но они уже давно не разговаривали так откровенно и доверительно. Со времен ее девичества, подумала Шарлотта, Ни разу после того, как он спросил, хотела ли она выйти замуж за мужчину, попросившего ее руки.
Воспоминание о том разговоре живо воскресло в ее памяти. Верджил задавал один и тот же вопрос раз пять, по-разному, словно она не могла понять его с первого раза. Он подробно объяснил ей, насколько улучшилось финансовое положение семьи и что нет необходимости выходить замуж в первый же сезон, не говоря уже о том, чтобы принимать первое же сделанное предложение.
– Верджил, тебе показалось странным, что я приняла предложение Филиппа?
Он молчал, обдумывая вопрос. Или решал, стоит ли вообще отвечать на него.
– Да, немного. Он был хорошим человеком, из хорошей семьи, но слишком уж уравновешенный. Ты была гораздо ярче его. Умнее и более живой. Я заключил, что после всех пережитых нами бед тебя привлекла именно его надежность. К тому же он мог дать тебе видное место в обществе, которое мы утратили.
– Ты веришь, что он любил меня?
Он внимательно посмотрел на нее. На лбу пролегла тонкая морщинка.
– Он не говорил со мной об этом, Шарлотта. Он только признавался, что высоко ценит и уважает тебя. – Он взглянул в сторону дома. Через стекло была видна светловолосая голова Натаниела. – Позволь мне сказать, однако, что любовь проявляется по-разному. Она столь же многогранна, как и человеческая природа. Думаю, это как музыка. Иногда она шумная, громкая, полная контрастов и драмы, но более простые мелодии тоже исполнены смысла. И прелести.
С его стороны было любезно попытаться помочь ей примириться с тем, что текущая громкая драма затмила память о спокойной мелодии. Он не догадывался, что сестра подозревала: Филипп сам знал оглушительную музыку, но с другой женщиной.
Она вытянулась и поцеловала брата в щеку.
– Бьянка, должно быть, заждалась тебя. Нам всем надо поскорее уехать и оставить молодоженов наедине.
Они присоединились к остальным родственникам. С веселым смущением последние участники праздничного события направились к
Данте шагал рядом с ней и Натаниелом, расспрашивая их о городских новостях. Однако когда Натаниел попрощался, Шарлотта пошла с ним, вместо того чтобы проследовать за Данте к экипажу Леклера.
Она села в карету и выглянула из окна. Данте все еще стоял на подъездной аллее, удивленно глядя в ее сторону.
Верджил и Бьянка вышли из дома и прошли мимо него. Все еще озадаченно глядя на карету Натаниела, Данте последовал за ними.
Ветер донес до Шарлотты его жалобу:
– В этой семье я всегда узнаю все последним.
– Ты же был в Леклер-Парке, – сказал Верджил.
– Ты говоришь так, словно я был в Китае. Кто-то из вас мог бы написать. – Дверь экипажа захлопнулась за ним. – Лотта и Найтридж?
– Я боюсь встречи с ним, – призналась Шарлотта той ночью. Они с Натаниелом ужинали в маленькой столовой гостиницы, расположенной недалеко от Хартфорда. Они взяли на ночь две комнаты, причем Натаниел указал вымышленные имена – супружеские.
«Прыгайте со мной». Если она согласится, что это будет означать? Короткую, интенсивную любовную связь или более продолжительный союз?
По дороге сюда она обдумывала идею замужества, воображала ежедневную жизнь с этим незаурядным человеком. Это был бы потрясающий эксперимент, удивительный и загадочный. Но она знала наверняка: это будет отличаться от ее прежней семейной жизни.
– Вам не следует встречаться с Ярдли. Я вам не советую, – сказал он. – Завтра утром мы отправимся в Лондон. Или я могу поговорить с ним один.
Он предлагал ей отступление.
– Не могу согласиться с вами. Это было бы трусостью с моей стороны. Кроме того, я не уверена, что вы откровенно расскажете мне все.
– Вы опасаетесь, что я солгу? – Он так сильно сдвинул брови, что это заметил бы даже зритель в последнем ряду театра.
– Думаю, вы расскажете мне правду, но не всю.
Натаниел демонстративно надулся:
– Я оскорблен.
Шарлотта рассмеялась его актерской выходке:
– Не верю. Именно ваша светлость выберет, какую правду я услышу, Натаниел. Готова поспорить, что уже есть кое-что, о чем вы знаете или подозреваете, но чего я не слышала.
– Никакая правда не была спрятана от вас.
– Только размышления? Актер превратился в человека.
– Я часто размышляю и часто оказываюсь не прав. Подобные размышления привели нас к этой тайне, к моему великому сожалению.
– К несчастью, они не ошибочные.
Воздух стал тяжелым от правды, которую вскрыли эти размышления. То, как у нее сжалось сердце, напомнило ей, что, хотя она больше не чувствовала себя оглушенной и разбитой, потребуется время, прежде чем она перестанет вздрагивать при упоминании о пережитом потрясении.