Шрифт:
Глава 1
1658
В карете было темно. Мигающий в фонаре огонь, казалось, только усиливал мрак. Колеса то и дело подскакивали на ухабах и рытвинах каменистой дороги.
Однако луна уже начала подниматься над горизонтом, и Пантея знала, что вскоре увидит лицо человека, сидевшего рядом с ней. Он снял широкополую шляпу и откинулся на мягкую спинку сиденья, словно чувствовал себя совершенно непринужденно, но она прекрасно видела, что он постоянно поглядывал в ее сторону.
Она старалась сжаться в комок, забиться
Он все время за ней наблюдает! Она видела его четкий профиль с крючковатым носом: хоть он и повернулся к окну, она постоянно ощущала на себе его взгляд. Черты его лица были ей даже слишком хорошо знакомы: плотно сжатый злой рот, сластолюбивые губы, тяжелый подбородок, кустистые брови, низко нависающие над пронзительными блестящими глазами, от которых невозможно спрятаться. Это лицо являлось ей в ночных кошмарах и не оставляло в покое днем вот уже два месяца.
Тея с самого начала чувствовала, что ей от него не уйти, Она встретилась с ним взглядом, когда он впервые вошел в вестибюль Стейверли, и отпрянула с ужасом и отвращением.
Но уже тогда было слишком поздно.
Не осмеливаясь признаться в этом даже себе, Тея не сомневалась, что в следующий раз он появился в Стейверли специально, чтобы увидеть ее. А потом приезжал снова и снова под одним и тем же предлогом, неизменно сея в доме панику, так что ей одной приходилось успокаивать и больного отца, и прислугу. Она чувствовала, что ему нравится их мучить. Он улыбался углом рта, и глаза у него загорались, когда он следил за ней, как кот за мышью. А потом он наконец заговорил…
Терзаясь воспоминаниями, Тея невольно вздрогнула, и мгновенно тот, кто сидел рядом с ней, подался вперед. На секунду в луче лунного света девушка увидела его круглый затылок и жирные седеющие волосы.
– Замерзла?
Голос у него был очень низкий.
– Н-нет… Мне тепло. Благодарю вас, сэр.
– Дорога предстоит долгая. Ты уверена, что тебе не стоит набросить на плечи шаль?
С этими словами он потянулся к груде плащей и шалей, что лежали на маленьком сиденье напротив. Пальцы у него были толстые и покрытые волосами. Она поспешно воскликнула:
– Нет… нет! Спасибо, мне ничего не нужно!
Он снова откинулся на сиденье, слегка повернувшись к ней.
– Можешь успокоиться, – сказал он. – Больше нет причин тревожиться.
– Утром отец прочтет письмо, которое я ему оставила. Он будет огорчен, глубоко огорчен.
– Он будет счастлив узнать, что его сын в безопасности.
– Да, если это действительно так. Вы уверены, что сможете его спасти?
– Я дал тебе слово.
– Но раз Ричарда уже схватили, хватит ли вашего… влияния, чтобы его освободить?
– Уверяю тебя, что Христиан Дрисдейл весьма влиятелен, – отвечал он довольно сухо. – О моей дружбе с лордом-протектором хорошо известно. Мои приказы никогда не подвергаются сомнениям. Думаю, мне будет
Пантея вскинула голову.
– Разве глупо сохранять верность законному королю?
Христиан Дрисдейл презрительно хмыкнул.
– Такие высказывания попахивают изменой. Теперь, когда ты стала моей женой, я попрошу тебя выбирать выражения.
– Да будь я хоть двадцать раз вашей женой, я не забуду, что наш законный король – Карл Стюарт, а на троне его убитого отца сидит узурпатор.
Она, казалось, забыла весь свой страх, даже дыхание у нее участилось. Карета повернула, и лунный свет упал прямо на ее лицо: огромные глаза, изящный чуть вздернутый носик, мягкие волны кудрей, обрамляющие белый лоб…
Это было лицо прелестного ребенка, но того, кто сидел рядом с ней, не трогала ее юная невинность. Он чуть прищурился, и его рука потянулась к трепещущим пальцам Пантеи.
– На сегодня мы оставим эту чепуху, – проговорил он, – и будем помнить только о том, что ты моя жена.
В его голосе звучало отвратительное сладострастие, и Пантея похолодела от ужаса. Теперь она могла думать только о том, где она находится и с кем сидит рядом. Она снова забилась в угол кареты, стараясь спрятаться в ее полумраке и стать как можно незаметнее. Однако теперь уже было поздно.
– Пододвинься ко мне! – приказал Христиан Дрисдейл.
Но она только крепче вжалась в угол кареты. Воцарилась тишина, которую нарушал лишь громкий стук ее сердца.
– Ты меня слышала? – раздраженно спросил Дрисдейл. – Неужели ты так быстро забыла брачные обеты? Ты обещала повиноваться мужу!
– Я… я и так близко, – пролепетала Тея.
Он негромко засмеялся, и она в который раз поняла, что он наслаждается, мучая ее. Рано или поздно он все равно добьется своего, как добивался и раньше.
– Подвинься ближе! – повторил он.
Пантея глубоко вздохнула, словно набираясь мужества.
– Я достаточно близко. Я вышла за вас замуж, потому что вы поклялись спасти моего брата. Я уехала с вами ночью, ничего не сказав отцу; не сомневаюсь, ему будет невыносимо узнать, что его дочь сочеталась браком с пуританином. Я сделала все это, но вы не можете… не можете заставить меня испытывать к вам что-нибудь, кроме ненависти.
Последние слова она почти прошептала: ужас перед человеком, за которого она вышла замуж, почти душил ее. Тея не смела взглянуть на него и смотрела невидящими глазами прямо перед собой.
И в эту минуту она услышала его смех, издевательский смех человека, который не сомневается в своей способности получить все, что он хочет.
– Значит, ты меня ненавидишь! Ну что ж, забавно будет научить тебя, что значит любить!
С этими словами он протянул руки, и его прикосновение заставило Тею вскрикнуть – то ли от страха, то ли от отчаяния. И тут из-под бархатной муфты с собольим мехом раздалось тихое рычание. Христиан поспешно убрал руку и тихо выругался.