Леди-киллер
Шрифт:
— О да, конечно! — ответил Уилли, обернувшись вполоборота.
Патрик между тем продолжал:
— А теперь представь, — он снова повернулся к Тони, — что бы ты чувствовал, если бы кто-то похитил ее, изнасиловал и швырнул, мертвую, в грязь! И полчерепа у нее было бы снесено напрочь, а волосы слиплись от крови! Если б ты видел, как она умирает в больнице, умирает медленно и мучительно! Как борется за жизнь после того, как ей по частям удаляли мозг, потому что он от отека не умещался в черепной коробке. Думаю, при одной мысли об этом тебе стало бы худо.
Тони едва заметно кивнул.
— Так что не
Тони снова молча кивнул. Келли, похоже, не намерен прикончить его. Это уже хорошо!
Книга вторая
«Повесить — это слишком для него хорошо», — произнес мистер Жестокость.
30
Беньян Джон (1628–1688) — английский прозаик.
Насилие! Насилие!
О да, ты надругался над правосудием,
Принудил ее доставить тебе удовольствие!
А если будет вред, то отдай
душу за душу,
глаз за глаз, зуб за зуб,
руку за руку, ногу за ногу,
обожжение за обожжение, рану за рану,
ушиб за ушиб.
31
Уэбстер Джон (1580–1625) — английский драматург.
Глава 26
Джордж разместился в своем заранее забронированном номере в отеле «Хилтон» в Гэтвике. Он был очень расстроен и понимал, что ему не уснуть.
Из чемодана он вытащил свой любимый журнал, который предусмотрительно захватил с собой. Он поможет ему уйти от реальности. Раскрыл журнал на середине: на него глянула девушка с золотисто-каштановыми волосами, не крашеными, натуральными, одного цвета на голове и на лобке.
Сняв костюм, Джордж повесил его в гардероб и лег в постель. Завтра в это время он уже будет в Штатах. Во Флориде. И начнет там новую жизнь! Джордж не сдержал улыбки.
Он не отрываясь смотрел на картинку, придумывая, каким бы способом поразвлечься с девушкой, и даже язык высунул от усердия.
Вскоре он почувствовал себя лучше.
— Стало быть, Тони, ты прошел тестирование крови вместо этого типа? — Патрик улыбнулся.
Не поднимая глаз, Тони кивнул.
— А это тестирование, кстати, оплачиваю я! Значит, ты дал возможность этому подонку преспокойно улизнуть? Да?
— Не совсем так, мистер Келли. Он буквально взял меня за горло…
— Погоди, я тебя еще не так возьму, наберись терпения! — сказал Уилли тихо, но зловеще.
Тони в отчаянии поглядел на Патрика:
— Он покупал у меня порнофильмы и сказал, что впутает в дело и меня…
Какое-то
— Значив порнофильмы, да? Ты торгуешь порнофильмами! Имеешь дело со всеми этими гадами, которые «арендуют» на ночь мальчиков? Иначе говоря, торгуешь смертью и после этого смеешь просить о снисхождении?! Надеешься, что я скажу: «О, Тони, не волнуйся, делай свои незаконные деньги…»
Тут Патрик принялся дубасить Тони кулаком по лицу, по голове. Он чувствовал, как треснула на костяшках пальцев кожа, ощутил кровь, когда рассек Тони бровь, но никак не мог остановиться. Его буквально ослепила ярость, подогреваемая воспоминаниями об изуродованной Мэнди, изнасилованной, униженной садистом, который думал о ней не больше, чем стал бы думать Патрик о бешеной собаке.
А ведь во всем виноват Тони! Он ублажал этого ублюдка, Джорджа Маркхэма, давал пищу его больному воображению! Наконец израсходовав весь свой пыл, Патрик отошел в угол запертого изнутри гаража. В дверь с улицы царапался ротвейлер, принадлежавший Джимми Дэнксу, одному из людей Патрика. Собака, принюхиваясь, водила носом и тихонько поскуливала. Патрик слышал, как Джимми ее успокаивал, и думал о том, что Тони скоро конец.
Но Тони мало его волновал. Патрик сморгнул с глаз слезы то ли гнева, то ли тоски — он и сам не знал. В эту минуту он способен был думать только о своей девочке. Мысли о ней начисто вытеснили все остальные. Он не в силах был вернуть Мэнди — это он понимал. Но он отыщет Джорджа Маркхэма и тот дорого заплатит ему! И не только за Мэнди, но и за остальных женщин!
К Тони Джоунсу вернулось сознание. Он застонал, с трудом поднялся с грязного пола и сел на продавленный стул. Патрик отодвинул засов на двери и кивнул мужчине с ротвейлером. Потом бросил взгляд на Тони Джоунса и, жестом приказав Уилли следовать за ним, вышел из гаража.
Собака, принюхиваясь и щелкая зубами, с силой натянула поводок. Стоя возле машины, Келли смотрел, как Джимми снимает с нее ошейник, как она бросается в гараж, а хозяин закрывает за ней дверь.
Тони Джоунс все понял, когда сто двадцать фунтов мускулов вцепились в него мертвой хваткой.
Келли и Уилли уезжали под отчаянные вопли Тони. Хозяин ротвейлера достал сигарету из пачки и помахал им на прощание.
Джордж вышел из гостиницы в восемь тридцать вечера. Он так и не смог уснуть. Даже журнал не помог. Мать здорово вывела его из равновесия! Он покружил немного в машине, не переставая думать об отце.
Значит, отец не умер! Джордж помнил, что он был высоким и худощавым, с каштановыми волосами, пропахшими насквозь табаком. Помнил, как отец держал его на коленях, сидя на каком-то большом стуле. А потом отец куда-то исчез.
На всю жизнь запечатлелось в памяти, как мать подхватывает его, совсем еще маленького, на руки, целует в губы и крепко прижимает к себе, а он отчаянно вырывается.
Джордж вздрогнул.
Какая-то машина посигналила. Очнувшись, он обнаружил, что кружит по поворотному кругу, принял в сторону и свернул на первой же развилке. Взглянув на придорожный указатель, Джордж понял, что едет по шоссе А26 в сторону Мейдстоуна. Вот до чего довела его мать! Оказывается, он вел машину, совершенно не соображая, куда едет!