Леди-мафия
Шрифт:
«С какой это стати?» – возмутился он.
«Ты хлебало-то свое закрой, а то без зубов останешься... Короче, завтра в это время мы снова к тебе подкатим. Не отдашь „хрусты“, на куски твой сарай долбаный разнесем! И петуха красного пустим! А тебе самому, кооператор ты кренов, яйца отобьем. Ты понял?..»
Сказал он это, собрал своих мордоворотов в охапку и был таков. Только его, Маисова, на испуг не возьмешь. Деньги этой шпане он отдавать не собирался.
Сидеть сложа руки нельзя. Нужно что-то делать, отпор молодчикам готовить. Завтра он соберет в кучу своих вышибал и мастеровых. Ну а если
Шпана сегодняшняя, сразу видать, залетная. Сила есть, так зачем работать? Только и делай, что деньги у частников вымогай. А его, похоже, принимают за обыкновенного кооператора. Что ж, так оно, по сути, и есть. Автомобили он ремонтирует. А аферы с угнанными машинами – это теневая сторона его деятельности, но самая прибыльная. О ней знают единицы. Только от этого не легче. За честного трудягу его принимают или за преступника, но два «куска» гони...
Вот когда он вспомнил о Костыле. Он будет отстегивать ему процент, а тот обеспечит ему прикрытие. Криминал в последнее время из всех дыр наружу прет, уличные банды растут как на дрожжах. То одну частную лавочку накроют, то другую. И до него, Давида Реонгольдовича, добрались. И то это всего лишь первая ласточка. За ней вся стая прилетит. Вот тогда доить будут по-черному. Нет, уж лучше одного покровителя иметь, серьезного, надежного, ему и платить.
Только к Костылю ходока он послать не успел. Вечером того же дня место «Жигулей» и «Москвича» с отморозками заняли три новенькие «девятки».
На таких машинах солидные люди ездят, состоятельные. Таких он, как правило, лично выходил встречать.
Из автомобилей вышли восемь крепко накачанных парней и красивая девушка. Молодчики эти внушали страх одним своим видом. Лица суровые, окаменевшие, рыбьи глаза, тяжелые взгляды. А девушка, похоже, главная среди них. Независимый взгляд, ядовитая улыбка. Одеты парни круто – дорогие дубленки, пуховики канадские, норковые шапки. На ногах тяжелые кованые ботинки. На девушке дорогущее кожаное пальто на меху. Воротник и шапка песцовые. Да, так и есть, солидные люди к нему приехали.
И тут в одном из крепышей он узнал Самовара. Рядом с красоткой стоит и на него смотрит, в глазах насмешка. Давненько он его не видел. Месяца три прошло, как он и Сарай перестали ему машины подгонять. А может, он как раз из-за машин и нагрянул? Толкнуть ему эти угнанные «девятки» хочет?.. Давид Реонгольдович почувствовал себя крайне неуютно. Уж очень ему не хотелось связываться с Самоваром и его приятелями.
– Эй, мужик, сюда греби! – окликнул его шкафообразный детина, стоявший по правую руку от девушки.
В душе Маисов воспротивился столь вопиющей грубости, да только ноги сами понесли его к недобрым гостям.
– Привет, Ржавый! – усмехнулась девушка.
Ее холодный гипнотический взгляд разжижал волю, наполнял душу робостью.
– Я не Ржавый, – вяло огрызнулся он.
– Это мы уже когда-то слышали... Короче, дядя, шерстью ты, молва ходит, оброс. Стричь тебя пора. Будешь отстегивать
– Но ведь такие деньги!
– А это твои проблемы... Не будешь делиться, закажем тебе место на кладбище. Шутить с тобой никто не собирается...
Ее тон был особенно зловещ на фоне тяжелых взглядов накачанных молодчиков.
– Но это же грабеж!.. Я буду отстегивать вам по тридцать «кусков» в месяц, – начал торговаться он.
– Треть от дохода – ни больше ни меньше...
– Но я... Меня уже другие в оборот взяли. Два «куска» требуют...
Он хватался за соломинку. Уж очень не хотелось отдавать свое.
– Да что ты говоришь?.. Два «куска»?.. Да на тебя мелочовка какая-то наехала...
Да, она права, в сравнении с ее громилами те ребята на «Жигулях» и «Москвиче» на самом деле кажутся мелочовкой. Только вот лучше бы тем заплатить, всего два «куска»...
– Бабки уже отдал? – спросил Самовар.
– Нет еще, завтра срок...
– Не ссы, этих козлов мы уроем. Никому, кроме нас, платить не будешь. И от наездов тебя отобьем.
Они собираются обеспечить ему защиту. Что ж, в таком случае он готов делиться с ними. А завтра он посмотрит, чего стоит их «крыша»...
Вася Головня не любил работать. Гораздо больше его прельщали праздность, девки и водка. Бабы дарили ему острый кайф; водка веселила его, пьяный, он видел мир только в радужных тонах...
Но как пить водку и трахать девок, если нет денег? Двадцать второй год ему пошел, в армии отслужил, и ни одного года не отработал. А бабки нужны. Но где их взять? От предков помощи не дождешься, волком смотрят, на работу гонят.
Не хочешь работать – воруй. Но ведь и воровать – тоже труд. Куда легче подкараулить с дружками случайного прохожего в темной подворотне, дать ему по голове, забрать деньги, часы, без шапки оставить, обувь, если хорошая, снять. Тут ума много не надо. Этим он и занимался.
А потом Валет подкинул ему толковую мысль. Давай, мол, Вася, на мастерскую сапожную наедем. Прикинемся крутыми, пальцы веером растопырим, на понт возьмем. Сами бабки, если не очень много запросим, отвалят. А не захотят делиться, рога поотшибаем, соплями по стене размажем. Никуда кооператоры креновы от нас не денутся. А к ментам, вот увидишь, не побегут. Народ у нас забитый, всего боится.
Как сказал Валет, так и вышло. Сапожники поначалу его вместе с корешами в одно место послали. За что и поплатились. Одного так отмудохали – целую неделю потом кровью отхаркивался. Двое других легким испугом отделались – пара ударов по почкам не в счет. И заплатили как миленькие. Стольник с поклоном принесли.
Потом на мужика, который водкой из-под полы торговал, наехали. Полтинник с него скачали. И то дело.
Затем уже только решили наехать на автомастерские кооперативные. На те, которые под Краснинском, при выезде из города. Всем скопом на мужика навалились, два «куска» затребовали. Ничего, от него не убудет. Ему частники за свои тачки отремонтированные неплохие бабки отстегивают. Только по мужику было видно, что на блюдечке он им «капусту» не подаст. Что ж, в зубах тогда притащит, если доползет.