Леди-Солнце
Шрифт:
— Никаких уловок! — воскликнул Эдуард. — Я хочу сражаться честно, с открытым забралом. Они сейчас по одну сторону реки, мы — по другую. Я предложу им переправиться на наш берег и дам слово не атаковать во время переправы.
— Милорд, — возразил сэр Джон, не скрывая раздраженного удивления, — вы, кажется, забываете, что мы на войне, а не на турнире.
— Войны тоже можно вести, помня о чести и благородстве, — не согласился с ним Эдуард. — Нужно сказать им: если они желают, чтобы мы переправились на их берег, то мы сделаем это на тех же условиях, которые
Сэр Джон только пожал плечами. Бывалый воин, он уже понял, что шотландцы не горят желанием вступать в схватку, и это его сейчас вполне устраивало: его фламандцы тоже были не слишком расположены воевать, да и сам он не очень-то хотел этого.
Эдуард все же отправил посланца на противоположный берег и теперь с нетерпением ждал ответа.
«Мы находимся на вашей земле, — гласил ответ, — и мы предаем ее разорению. Если вам это не по душе, приходите и атакуйте нас. Мы же будем там, где стоим, столько, сколько пожелаем».
— Что делать? — задал вопрос Эдуард и сам ответил на него: — Не остается ничего другого, как переправиться на тот берег и вступить в бой.
Сэр Джон решительно покачал головой.
— Люди измотаны, милорд, — сказал он. — Провиант кончается. Наши воины не привыкли обходиться овсянкой, как эти шотландцы.
— Значит, следует поторопиться с атакой! — возразил Эдуард и велел готовиться к переправе через реку на следующее утро.
Ночью он почти не спал, выходил из шатра и глядел на противоположный берег, где сквозь туманную мглу мерцали огни шотландского лагеря.
«Утром мы ударим по ним, — мечтал юный король, — разобьем в пух и прах, я вернусь победителем, и никто уже не посмеет ухмыляться по поводу моей молодости и неопытности. Всем придется признать, что я настоящий король и могу править самостоятельно…»
На рассвете его разбудил ворвавшийся в шатер взволнованный сэр Джон.
— Что случилось? — удивился Эдуард.
— Выходите и посмотрите сами! — вскричал тот.
Эдуард вышел. На другом берегу реки еще мигали зажженные факелы, но людей не было и в помине — армия шотландцев снялась с места и ушла.
Снова были посланы разведчики, и они обнаружили, что шотландцы остановились на том же берегу, но теперь в более удобном для них месте, в лесу.
— Тут легче переправиться через реку, — заметил сэр Джон.
— Конечно, потому они и передвинулись сюда, — согласился Эдуард. — Теперь уж мы должны опередить их и дать бой!
Весь день шли приготовления, и к ночи Эдуард устал. Он по-прежнему верил в победу и думал, что она уже в его руках. Засыпая, он вновь представлял себе, как вернется победителем в Лондон… Первым делом призовет к себе советников и скажет, что не намерен больше откладывать женитьбу. Конечно, советники и весь народ будут в восторге — ведь все хотят, чтобы у короля как можно раньше появился наследник, и он непременно появится.
Эта мысль особенно его взволновала, он стал думать о Филиппе: какая она милая, простая, добрая и как восхищалась им, когда он был у них в замке Валенсьен. Вот такая жена и нужна
Он уснул, мечтая о Филиппе и будущем первенце…
Его разбудил шум — нет, не шум, а рев, поднявшийся в лагере: кричали люди, ржали лошади, слышался топот множества ног.
— Дуглас! Дуглас! — раздавались вопли. — Черный Дуглас!..
Эдуард спрыгнул с походной койки, и в это время полотнище палатки начало опадать — кто-то подрезал натягивающие его веревки. Он выскочил наружу и в рассветной мгле увидел высокого смуглолицего мужчину, который смеялся ему в лицо…
К Эдуарду бросился один из его стражей.
— Бегите, милорд! — прокричал он. — Спасайтесь!..
Больше он ничего не успел сказать — его поразил меч.
Пришлось удирать! Какое бесчестье! Это не подобает королю! Но что поделаешь — ведь он даже не вооружен, а Черный Дуглас во всеоружии… И он смеется… Этот негодяй смеется!..
Эдуард понял, что произошло. Шотландцы смогли внезапно напасть на них, потому что переправились ночью через реку. Черный Дуглас с отрядом осмелился даже прорваться к палатке короля, чтобы убить его. Или взять в плен. Самого короля Англии!
Сэр Джон уже отдавал приказы. Воины пришли в себя после внезапной атаки небольшого отряда и начали оказывать сопротивление; враг поспешил ретироваться.
Англичане остались в унизительной растерянности, в полном недоумении: шотландцы снова обвели их вокруг пальца…
— Это в последний раз! Клянусь! — чуть не плача, вскричал Эдуард. — Утром мы атакуем их!
Сэр Джон не возражал, но заметил, что потребуется некоторое время для подготовки — нужна решительная победа после всего, что произошло, только победа! Однако Эдуард, дрожа от негодования и перенесенного унижения, настаивал на немедленной атаке.
Когда окончательно рассвело, стало ясно, что их снова обманули, — шотландцев и след простыл. Нужно было снова пускаться в изнурительную погоню; кони противника, хоть и не такие крупные и ладные, как у англичан, были более быстрыми, потому что их всадники легче вооружены, а все войско меньше обременено различным снаряжением.
Лазутчики донесли, что шотландцы вернулись на свою территорию. Было очевидно, что они намерены продолжать ту же игру и окончательно вымотать английское войско.
И тут пришло сообщение от Роберта Брюса. По словам его посланца, король Шотландии изъявлял готовность вести переговоры о мире, а также о том, чтобы скрепить союз между двумя странами при помощи брака: у Эдуарда есть сестры, у него — сын, и разве брачные узы не лучше и не выгоднее, нежели постоянные сражения?
Эдуард не мог не согласиться с шотландским королем.
И еще один посланец прибыл в это же время — от матери Эдуарда, из Йорка: его отец мирно скончался в замке Беркли…
Что ж, такова, видно, воля Божия. Бедный отрекшийся король! Какая неудачная жизнь! Пусть покоится наконец в мире. Жаль, что ему, сыну этого неудачника, не удалось быть рядом с отцом в час его смерти. Хотелось бы услышать от самого отца, что он сознательно и добровольно передал сыну корону.