Леди в маске

Пьянкова Карина Сергеевна

Именно это рассказывали нам абсолютно все старшие. Нет, без подробностей, не вдаваясь в детали, но все сходились в одном: Кэтрин Дарроу, в девичестве Уоррингтон, имела дурную привычку вмешиваться во все. Обычно себе на беду.

– Всегда надеялась, что не услышу подобные слова от собственных детей, – расстроенно произнесла мама. – Но, видимо, за все в этой жизни приходится платить…

Кажется, мама даже слегка иронизировала над происходящим.

– Ева, прошу тебя, будь благоразумна. Я понимаю, что твой характер… Да еще и это чувство… Как все некстати…

А

ведь это мы еще не рассказали ей о том, что Мануэля Де Ла Серта пытаются убить… Хорошо, что не рассказали.

– Я буду благоразумна, мама, – заверила я со всей возможной искренностью.

Хотя крайне сомневалась в том, что мне удастся выполнить данное обещание.

– Врешь, – безо всяких сомнений сказал матушка, не скрывая досады. – Я в твоем возрасте говорила родителям то же самое. А после с огромным воодушевлением влезала в очередные неприятности. Правда, обычно это происходило с подачи Роберта Уиллоби.

Подобное откровение застало меня врасплох. Я никогда бы не предположила, что мистер Уиллоби, столь респектабельный джентльмен, мог кого-то втравить в неприятности. Оказывается, мог…

– Рядом со мной нет никого мужского пола с фамилией Уиллоби, – заявила я. – Так что у моего здравомыслия есть некоторые преимущества перед твоим.

Майкл еще слишком юн… А Эндрю… Избави меня Создатель от общества Эндрю Уиллоби.

– В такие моменты я радуюсь, что ты таки не поладила с сыном Роберта, – вздохнула матушка, растирая виски. – Но я прошу тебя, Ева… Мужчины – это недостаточная причина для того, чтоб забыть о здравом смысле и самоуважении.

Я украдкой вздохнула. Какая же тогда, по мнению моей матери, причина была достаточной, чтоб забыть о здравом смысле?

– Совершенно верно, мама, – согласилась я вслух, про себя же махнув рукой на все на свете. В особенности на пресловутое здравомыслие.

Леди Кэтрин Дарроу была достаточно умна, чтоб не обольщаться на счет собственных детей.

– Отец вас окончательно испортил, – только и сказала она удрученно и продолжила трапезу.

Мы с братом озадаченно переглянулись. Редко когда матушка высказывала нелицеприятное мнение о последствиях воспитания нашего отца. Точнее… никогда прежде мне не доводилось слышать от матушки что-то дурное о поступках папы.

– Нет, он просто развил наши природные задатки, – весело отозвался Эдвард, старательно разглядывая собственную тарелку.

Матушка снова тяжело вздохнула, понимая, что брат намекает на природные задатки, переданные по наследству. От самой матери.

– Сменим тему. Но я непременно переговорю с вашим отцом на тему происходящего безобразия.

Папа не явился вплоть до конца ужина. Возможно, дела, которыми он занимался, оказались слишком уж важными, или же просто не желал пока знать о наших с братом замыслах. А заодно и объясняться с матушкой. Отец был упрям. Но мама обладала этим свойством в той же мере, иначе бы просто не смогла столько лет прожить в счастливом браке с лордом Николасом Дарроу.

Уже вечером, оставшись наедине, мы смогли обсудить с Эдвардом, как продвигается осуществление нашего (да,

теперь уже совершенно точно нашего) плана.

– Де Ла Серта не против развеяться в нашей компании, – сообщил в первую очередь о настроениях иберийцев Второй. – Вероятно ни тот, ни другой не были увлечены Эммой всерьез, по крайней мере, они мало походят на несчастных влюбленных с разбитым сердцем.

Уже немного легче. Если бы в сердце Теодоро и Мануэля зародилась подлинная страсть, это бы сильно осложнило дело. Отвергнутые мужчины подчас творят столько глупостей…

– А как же уязвленное самолюбие? – немного растерялась я.

Гордость… Куда девалась гордость иберийских идальго.

– Ну, Мануэлю, как ты совершенно правильно рассчитала, не до гордости. Он твердо вознамерился найти таинственную незнакомку, поэтому симпатия к Эмме отошла на второй план.

На мгновение я испытала даже некое самодовольство. Мне удалось заинтриговать сына иберийского посла настолько, что тот даже потерял интерес к моей красавице-сестре. Правда, с небес на землю вернул тот факт, что стоит только Мануэлю Де Ла Серта узнать, кем именно являлась его недоступная греза… И все. Сказка закончится, даже не начавшись.

– Он попросил тебя достать список гостей на маскараде? – поинтересовалась я, скорее, чтоб убедиться в собственной правоте. Я ни капли не сомневалась, что молодой человек поступит именно так, как я и предсказывала.

Когда дело доходит о душевных терзаниях и влюбленности, все люди становятся похожи друг на друга.

– Разумеется, попросил. Я решил на всякий случай намекнуть, что на маскараде подчас бывают и… неучтенные гости. Не так уж много молодых леди, которых пригласили, были хотя бы немного похожи на тебя…

Я благодарно чмокнула брата в щеку. Его предусмотрительность не раз меня выручала.

– В целом же тебе стоит быть поосторожней, Первая. Твой черноглазый землю носом роет в страстном желании найти свою даму. Я бы на твоем месте начал волноваться.

Разумеется, волноваться стоило… Но если наша небольшая прогулка пройдет по моему плану, то Мануэль Де Ла Серта успокоится. Окончательно и бесповоротно. Потому что его таинственная леди будет с ним.

– Я и волнуюсь, – кивнула я с улыбкой. – А Греи? Что Глория? Готова продолжать очаровывать иностранцев?

Эдвард удовлетворенно вздохнул и откинулся на спинку дивана с видом человека, который много и плодотворно трудился.

– Глория жаждет вступить в игру. Я убедил ее, что нужно утешить несчастных молодых людей с разбитым сердцем. А милая Глория – сердобольная девушка. Ну и разумная.

Замечательно. Мисс Грей вступает в игру на лидирующей позиции. Хороший раздражающий фактор для мужчин.

– Я пригласил и кузена Феликса, ты не возражаешь? – немного неуверенно сообщил мне брат.

С моей нелепой гайжбд влюбленности в Феликса Грея минуло уже более трех лет, но Эдвард до сих пор говорил об этом человеке с осторожностью, боясь ранить чувства своей Первой. К счастью, моя душевная организация была не столь тонкой как у большинства барышень.