Шрифт:
Глава первая
— Сын мой, — начал король, — мы с матерью твоею решили, что пришло тебе время жениться.
— Как тебе будет угодно, отец мой и повелитель, — поклонился Ален. — Я тотчас же уведомлю избранницу.
И он повернулся, и зашагал прочь, оставив родителей в полном изумлении.
Часовой с каменным лицом затворил дверь за принцем. Резкий звук привел в чувство короля Туана и королеву Екатерину.
— О ком это он? — вытаращил глаза король.
— О ком же, как не о дочери Гвендилон? — Вполне в духе Екатерины даже не вспомнить о Роде Гэллоугласе, отце Корделии.
— Дочь Верховного мага! — Туан думал как раз об отце.
— Необходимо остановить мальчишку! —
Однако Екатерина удержала мужа.
— Оставь его в покое, супруг. Если сын наш делает то, что я от него ожидаю, он получит в высшей степени полезный урок.
Несмотря на всю любовь к сыну, Екатерина считала его высокомерным резонером. Надо сказать, что прозрение наступило совсем недавно, когда мальчику исполнился двадцать один год, и она, наконец, разглядела в нем мужчину, созревшего для любви. Увидев сына в таком свете, королева начала замечать в нем немалые изъяны по романтической части. Прежде всего, это касалось его поведения, однако, насколько она знала Корделию, ему вскоре придется исправить свои манеры.
Ален с легкой душой скакал большаком к замку Верховного мага, наслаждаясь прекрасным весенним деньком, птичьими трелями и скабрезными песнями свиты — дюжины разряженных молодых рыцарей, вооруженных мечами. Устремившись к источнику наслаждений, он совершенно расслабился. Как прекрасно быть молодым в такой день, как нынешний — принц даже ощутил себя довольно симпатичным.
На самом деле он и был вполне привлекательным юношей, но в воспитании принца основной добродетелью почиталась скромность, так что сам он в себе никаких внешних достоинств не находил и более полагался на собственный гардероб. Тем не менее все у него было на месте: мускулистый блондин с большими голубыми глазами, прямым носом, решительным подбородком, с открытым и честным, пусть иногда слишком серьезным, лицом, И все-таки в такой день он был не далек от того, чтобы признать себя чуть ли не красавцем. Он, без сомнения, ощущал себя таковым, ибо весь мир просто обязан любить влюбленного.
И какое облегчение оказаться, наконец, подальше от Раннимеда и полного интриг родительского двора, где приходится соблюдать этикет и всегда быть начеку!
Ален, конечно, не подозревал, что девушка, у которой он собирался просить руки и сердца, была той еще штучкой. Что, впрочем, его бы не остановило, ведь и сам он буквально притягивал к себе неприятности — характерная черта всех наследных принцев. На каждом шагу наемные убийцы и крамольники рады втянуть их в заговор против родителей, а то и убить, если принцы окажутся несговорчивы. Вот почему Алена всегда сопровождал рыцарский конвой, а отец его был уверен в том, что принц вполне овладел мечом и боевым топором.
А вот Корделия, напротив, не имела привычки окружать себя телохранителями; девизом ее родителей были простота и скромность, насколько это возможно, когда король с королевой обязывают жить в замке. Однако девушка, стоило ей захотеть, сама по себе была силой куда более грозной, нежели Ален со всей своей свитой — во всяком случае, в глазах суеверных крестьян она была ведьмой, причем очень могущественной.
На самом деле она была эспером, то есть личностью, обладающей сверхчувствительной проницательностью, а в ее случае еще и сверхчувственной энергией. Она могла читать и передавать мысли, строить образы, двигать предметы… список можно продолжить. К тому немногому, чего она не умела, относилось перемещение в пространстве усилием воли.
Разумеется, на пути у Корделии могла возникнуть сила, справиться с которой даже она была не в состоянии — армия, скажем, или две армии. Случись такое, ей пришлось бы позвать на помощь Крошечный народец, и мигом из всех щелей посыпаются гномы, эльфы и домовые. А уж если их что-нибудь остановит — к примеру, слишком много Холодного
Род Гэллоуглас был не столь сведущ в использовании сверхчувствительной мощи, как его жена и дети, ведь полжизни он провел в блаженном неведении о своих возможностях и считал себя простым смертным. Лишь вскоре после рождения четвертого ребенка он обнаружил в себе обременительный дар творить «колдовство», как местные суеверные крестьяне называли результаты сверхчувственных упражнений. Он пришел к выводу, что колдовство — дело заразное.
Столь запоздалое прозрение Рода Гэллоугласа вполне понятно, если учесть, что он даже не подозревал о существовании планеты, где живет такое количество эсперов, пока сам здесь не оказался.
Он родился и вырос на высокотехнологичной искусственной планете, где семья его занималась производством роботов, и в двадцать лет сбежал из дома, чтобы провести молодость, шатаясь по планетам с развитыми цивилизациями во имя борьбы со злом и торжества справедливости. Подчас он изумлялся, как его занесло в эту глушь. Но взглянув на жену, которой уже перевалило за пятьдесят, приходил к выводу, что ему просто повезло.
Будь он сам с собой немного честнее, признал бы, что все дело в поисках жизненной цели. Одну он нашел, став агентом Почтенного Общества по Искоренению Складывающихся Корпоративностей, организации, поставившей перед собой цель распространять демократию путем выявления диктатур, равно как и прочих деспотий, и обращения их в сторону какой-либо из многочисленных форм демократии. Исследуя галактику на предмет свержения тоталитарных правительств, он наткнулся на Грамарий и получил сюда пожизненное назначение, так как ПОИСК возлагал на эту планету большие надежды. Род же, со своей стороны, возложил большие надежды на прекрасную и чувственную «ведьму» Гвендилон, а потому женился на ней и навсегда остался ей верен, а значит, разумеется, и планете, и народу ее.
Из планет контролируемой землянами части космоса лишь на Грамарии оказалась такая тьма эсперов. На всех остальных вместе взятых обитаемых объектах в сфере влияния землян нашлась только горстка довольно слабых телепатов, так что Роду Гэллоугласу выпала чрезвычайно ответственная служба — охранять Грамарии от вмешательства и подрывной деятельности агентов диктатур и анархий.
Общество полагало, что одним из первостепенных факторов сохранения демократии является скорость распространения информации. Если сообщение из парламента до приграничных планет идет слишком долго, то отдаленные эти планеты в конце концов заведут свои собственные правительства и заживут своей собственной жизнью. Единственным способом предохранить их от столь опрометчивого шага было покончить с демократией и установить такие формы правления, чтобы держать колонии на коротком поводке и сделать отделение невозможным — но такие формы правления неизбежно оборачиваются деспотией. Вот почему для поддержания жизнеспособности демократий так необходимы были телепаты Грамария.
Увы, и тоталитаристы, и анархисты будущего тоже прекрасно сознавали особенность этой планеты. И у тех, и у других были собственные организации путешественников во времени, предназначенные либо взращивать тоталитарные правительства, либо уничтожать правительства вовсе — и те, и другие были кровно заинтересованы в том, чтобы подавить всякие зачатки демократии на Грамарие.
А значит, и те, и другие пойдут на все, чтобы прикончить Рода Гэллоугласа и все его семейство. А детей — особенно.