Ледяная месть
Шрифт:
— А сами номера запомнил?
— Нет. Не стал запоминать.
— Страшно стало?
— Неважно, — потупил голову Рогов.
— Неважно, — передразнил я его. — Девчонку беззащитную задушили, а ему неважно. Ладно, живи пока. Трогать тебя не будем. Но если кому про наш разговор скажешь, — и я красноречиво провел пальцем по своему горлу.
Судя по его реакции, Сеня поверил, что запросто могу полосонуть ножом по горлу. Жаль только, что это не помогло ему вспомнить еще что-нибудь интересное. Впрочем, три семерки на внедорожнике «Ауди» — это уже кое-что. Ведь у меня целый архив баз данных ГИБДД по Москве
Глава 22
Не был Коля Микулов лагерным авторитетом, и срок я с ним не мотал. Но в одном я был прав, когда говорил с Роговым, нельзя мне было встречаться со следователем Брюшняковым. В розыске я, и встреча с представителем закона могла стать для меня роковой. И все-таки я рискнул.
Мне даже не надо было заходить в прокуратуру, чтобы навести справки о Брюшнякове. Мне помог анахронизм из прошедшей эпохи, когда лучшие работники предприятий вывешивались на «Доске почета». Этот атавизм я обнаружил перед зданием скоровской прокуратуры, на которой красовался товарищ Брюшняков, правда, без указания должности и звания.
На фотографии Брюшняков был в штатском. И домой из прокуратуры он возвращался тоже в «гражданке». Видимо, форму оставил на службе, а может, и вовсе ее не носил. Тщедушный он какой-то для форменной одежды, неказистый. Голова у него плешивая, а перхотью весь пиджак усыпан. Идет, в платок сморкается — смотреть на него противно. А мне ведь не только смотреть надо, но еще и говорить с ним, причем вежливо, без обострений.
— Здравствуйте, Олег Александрович.
Мужчина резко остановился, повернулся ко мне лицом и впился взглядом. Даже преобразился внешне — из мокрой курицы превратился вдруг в ощипанного орла.
— Я вас знаю? — спросил он, продолжая рассматривать меня.
— Нет, но вы знаете моего друга.
Я планировал идти бок о бок с ним и разговаривать на ходу, но Брюшняков не трогался с места. Подозрительно смотрел на меня, руку в кармане держал, похоже, телефон собирался достать.
— Кого именно?
— Белова Юру.
— Ну, Беловых у нас много, — задумался Брюшняков.
— Белов Юра, он по убийству гражданки Глотовой проходил.
— Так, я сейчас наряд вызову! — Брюшняков решительно достал из кармана телефон.
Именно этого я боялся. Пугала меня встреча с прокурорским следователем, но все-таки я рискнул. Уж очень хотелось мне расставить точки над «i».
Одну точку я нашел вчера в базе данных ГИБДД. Среди внедорожников «Ауди» обнаружил гражданина Белова Алексея Ильича. Я не знал отчества Юры Белова, но мог предположить, что машина была оформлена на его отца. С этим предположением и вышел на Брюшнякова. Это была чистой воды авантюра, но если он не знал Юру Белова, то я ничего не терял. Пока он вызовет наряд, я успею скрыться. Задерживать он меня не станет. Во-первых, силенок у него для этого маловато, а во-вторых, оснований для задержания не было. Ну, подошел я к нему, ну, спросил про Марину Глотову, и что? А беглого Вячеслава Старостина он во мне не узнал: не заметил я в нем ничего такого.
— Да вам бояться нечего, Олег Александрович. Убили Белова, — сказал я. — И Светозарова убили. И Воротникова. И Бурунова…
С
А ведь я чувствовал, что не зря озаботился убийством Марины Глотовой. Чувствовал, что само провидение наставляет меня на путь истинный.
— Кто вы такой, молодой человек?
— Я же говорю, что я друг Юры Белова. Ищу след его убийцы. И этот след привел меня сюда. Вы же знаете, кто убил Глотову. Только, чур, Николая Микулова не предлагать! Мы же с вами знаем, что Микулов здесь ни при чем…
— И все-таки я вызову наряд.
— Рано еще наряд вызывать, — с ехидной насмешкой проговорил я. — Сначала мы вашу вину докажем, а потом уже произведем арест…
— Мою вину?!
— Вы фальсифицировали уголовное дело. Вы посадили невинного человека. Как думаете, сколько вам дадут?
— И все-таки, кто вы такой? — разволновался следователь.
— Неважно. Важно, что вы помогли избежать наказания Воротникову, Светозарову, Бурунову и Белову. Фамилии я называю в порядке убывания. В порядке их физического убывания. Сначала убили Воротникова, потом Светозарова, ну, и далее по порядку. Последним убили Белова… Идет следствие, рано или поздно оно выйдет на ваши аферы с законом. Ведь убирают этих людей из-за того, что они когда-то убили Марину Глотову. Кто-то мстит им. Вернее, уже отомстил…
— Я не понимаю, о чем разговор, — жалко пролепетал Брюшняков.
— Понимаете вы все. И Воротникова знаете. И Светозарова. И Бурунова. И Белова… Только не знаете, что их убили. Одного за другим убили. Убийца не пощадил никого, — зловещим тоном чеканил я слова. — И вас не пощадит…
— Убийца?! — шарахнулся от меня следователь.
— Нервы, Олег Александрович. Нервы у вас ни к черту. Как вы с таким нервами работаете? Нет, я не убийца. И кто убийца, не знаю. Но мне нужно это выяснить.
— Я ничего не знаю!
— Кто убил Глотову?
— Ее задушили брючным ремнем, который был найден у Микулова.
— А кто подбросил ему этот ремень?
— Никто ему ничего не подбрасывал…
— Был свидетель, который видел внедорожник «Ауди» с тремя семерками. Эта машина зарегистрирована на Белова Алексея Ильича. Через нее вы вышли на Белова и его дружков…
— Вы ничего не докажете! — затрясся в беспомощном гневе Брюшняков.
— Но ведь было такое? Было.
Следователь вдруг заметил проезжающую мимо белую с синими полосами «девятку» и бросился к ней, энергично махая руками. Судя по обозначениям, это был наряд вневедомственной охраны, но ведь Брюшняков не абы кто, если он покажет свое удостоверение, менты тут же бросятся за мной.
Разумеется, я не стал пытать судьбу и, пока Брюшняков останавливал ментовскую машину, нырнул в проход между двумя домами. Жаль, конечно, что наш разговор закончился так нелепо, но все-таки, как бы то ни было, а следователь признался в своем грехе. Хоть и косвенно, но все-таки признался. Я узнал то, что хотел, и сейчас мог без всякого сожаления спасаться бегством.
Домой я вернулся поздно, в четвертом часу ночи, вернее, утра. А если еще точнее, то с первыми петухами.
Свет в доме не горел, но стоило мне переступить порог, как он зажегся. Анжела смотрела на меня не зло, но сердито.