Ледяное пламя
Шрифт:
– Прошу прощения, но...
– Он извиняюще улыбнулся.
Она понемногу стала понимать, что так поразило ее в Джиме Айренхарте - его удивительное самообладание.
За два года работы в Лос-Анджелесе Холли приходилось встречать немало мужчин, выдающих себя за образец калифорнийского хладнокровия и уверенности:
"Положись на меня, детка, и ни о чем не думай, я с тобой, и пусть весь мир катится к чертям". На словах это звучало эффектно, но как только доходило до дела, оказывалось пустым звуком. Иметь безукоризненный загар и подражать голливудскому спокойствию Брюса Виллиса еще не значит быть невозмутимым
– У вас интересное имя, - возобновила разговор Холли.
– Джим?
Он над ней подшучивал Айренхарт - "железное сердце". Похоже на прозвище индейского вождя.
– Было бы неплохо, окажись в моих жилах кровь сиу или апачей. Это придало бы мне ореол таинственности. Но должен вас разочаровать: Айренхарт - всего лишь английский вариант немецкой фамилии Айзенхерц.
Машина выехала на Восточную автостраду и быстро двигалась к повороту на Киллингсворт. Через несколько минут они будут в аэропорту. Такая перспектива не радовала Холли. Она была репортером, и большинство ее вопросов так и остались без ответа. И, что еще более важно, Холли была женщиной, и впервые в жизни она встретила такого мужчину, как Джим Айренхарт.
Она быстро прикинула, не поехать ли в объезд и тем самым в два раза удлинить дорогу. Джим не знает города и вряд ли заметит ее хитрость. Но потом ей пришло в голову, что дорожные знаки уже сообщили о приближении к аэропорту. И, даже если Джим не обратил на них внимания, в ярко-синем небе невозможно не увидеть белые силуэты самолетов, которые один за другим взлетали и шли на посадку.
– И чем вы занимаетесь у себя в Калифорнии?
– нарушила затянувшееся молчание Холли.
– Радуюсь жизни.
– Я имела в виду, кем вы работаете?
– А как вы думаете?
– Ну.., во всяком случае, не библиотекарем.
– Почему вы так думаете?
– В вас есть что-то таинственное.
– А разве библиотекарь не может быть таинственным?
– По крайней мере, я таких не встречала. Она неохотно свернула с шоссе на дорогу, ведущую к аэропорту.
– Может, вы из полиции.
– Значит, я похож на полицейского?
– У настоящих полицейских стальные нервы.
– А я-то считал себя простым и общительным. Вы думаете, у меня стальные нервы?
– Я хотела сказать, вы очень уверены в себе.
– И давно вы на репортерской работе?
– Двенадцать лет.
– Все время в Портленде?
– Нет. Здесь я около года.
– А раньше где приходилось бывать?
– Чикаго... Лос-Анджелес... Сиэтл.
– Любите журналистику? Поняв, что Джим перехватил у нее инициативу, Холли ответила:
– Послушайте, это все-таки не игра в вопросы и ответы.
– Что вы говорите! Выходит, я ошибался. Похоже, этот разговор его по-настоящему забавлял.
Холли почувствовала свое бессилие перед его непонятным, вызывающим раздражение
– Победа за вами, поздравляю!
– Вы неплохо держались.
Машина притормозила у входа в здание аэропорта.
– Вот уж нет! Будь я на высоте - по крайней мере узнала бы, кем вы работаете.
Джим улыбнулся. Холли в который раз удивилась, какие синие у него глаза.
– Вы держались неплохо, но.., не победили. Он вышел из машины, достал с заднего сиденья саквояж и повернулся к Холли:
– Понимаете, я просто оказался в определенное время в определенном месте, И по чистой случайности мне удалось спасти мальчика. Неужели будет справедливо, если газеты перевернут мою жизнь вверх дном из-за того, что я совершил хороший поступок?
– Нет, что вы, конечно, нет, - ответила Холли.
Джим вздохнул с облегчением:
– Благодарю вас, мисс Торн.
– Знаете, мистер Айренхарт, я тронута вашей скромностью.
Их взгляды встретились.
– А я вашей, мисс Торн.
Он захлопнул дверь машины, повернулся и исчез за стеклянными дверями аэропорта.
Прощальные слова все еще звучали у нее в ушах: "Мистер Айренхарт, я тронута вашей скромностью.
– А я вашей, мисс Торн".
Холли не спускала глаз с двери, в которую только что вошел Джим. Все случившееся было слишком нереально. Как будто с ней в машине находился призрак пришельца из иных миров. Воздух позолотили лучи заходящего солнца, и Холли вспомнила: похожее свечение она видела в старых фильмах о привидениях.
Она вздрогнула от резкого жестяного грохота. Обернулась и увидела служащего аэропорта, который костяшками пальцев барабанил по капоту ее машины. Заметив, что Холли смотрит в его сторону, он указал ей на знак: "Зона погрузки". Спрашивая себя, сколько времени она провела здесь, занятая мыслями о Джиме Айренхарте, Холли отпустила ручной тормоз, завела машину и отъехала от блюстителя порядка.
"Тронута вашей скромностью, мистер Айренхарт.
– А я вашей, мисс Торн".
На обратном пути Холли не покидало ощущение того, что в ее жизнь вмешались потусторонние силы. Было немного не по себе: она никогда не думала, что случайная встреча с мужчиной может так подействовать на нее. Она чувствовала себя девчонкой, маленькой глупой девчонкой. Однако ощущение приятно волновало, и Холли не хотелось, чтобы оно исчезло.
Глава 5
Вернувшись домой, Холли принялась готовить на ужин макароны с соусом из арахиса, чеснока и помидоров. Неожиданно она спросила себя: как Джим Айренхарт мог знать, что ребенок в опасности, прежде чем показался грузовик?
От этой мысли Холли перестала резать помидоры и выглянула в окно. Внизу, совсем рядом - ее квартира находилась на третьем этаже, - раскинулся парк Каунсил-Крест, освещенный багровыми лучами заходящего солнца. Янтарный свет затерянных среди деревьев фонарей выхватывал из полумрака прямые аллеи, окаймленные высокой темной травой.