Легат
Шрифт:
– Знаю…
– Так зачем же еще и приставлять соглядатая ко мне? Слишком уж мудрено, даже для такого человека, как Гай Феликс.
– Феликс… Нет… – Рысь прошелся по комнате и вдруг резко остановился. – А что, если – цезарь?!
– Фракиец? – Вента вмиг уловила его мысль. – А ведь, пожалуй, ты прав. Принцепс Максимин Фракиец славится не только жестокостью, но и хитростью и умом, иначе не стал бы цезарем. Ну да, конечно же, он присматривал в Нижней Германии за Феликсом. А ведь это Феликс официально стоял у истоков новой колонии – Нордики. Тогда почему бы людям Максимина не быть здесь?
– Да,
– Они и сейчас бы себя не проявили, – тихо заметила Вента. – Если б не этот лоскуток.
– Что ж, будем искать. Время терпит – наверняка донесения они отправят осенью, с нашим торговым флотом. Другого пути нет. Да, вот еще что, – Рысь испытующе взглянул на Венту, – полагаю, к этому делу нужно привлечь как можно меньше народа. Кто его знает, сколько в Нордике людей Максимина?
Вента неожиданно расхохоталась:
– Явных – полно! Целый легион «Рапакс».
– Да, но я не о явных, с явными как-нибудь сладим. Найти бы тайных… так, осторожненько, не вызывая никаких подозрений.
Рысь снова подошел к окну, вдыхая всей грудью прохладный утренний воздух. Плотники уже вовсю стучали топорами, на улице, за оградой, переговаривались идущие на городской рынок торговцы, откуда-то издалека доносился собачий лай. Жаль, у Венты не было собак, еще с германских лихих времен девушка недолюбливала псов – может, ее когда-то ими травили? Не рассказывала, а спросить сейчас Юний не решался, боялся обидеть.
– Славно как поют птицы! – Встав рядом, девушка прижалась к любимому. – Кто это, коростели?
– Малиновка… – Обняв Венту, Юний крепко поцеловал ее в губы.
Глава 7
Июль 236 г. Купава
Прозелень ячменя, жатва
Боги! честный нрав вы внушите детям, Боги! старцев вы успокойте кротких.
Беспокойно, будто на что-то жалуясь, шумела священная роща. Пробегающие по небу серые клочья облаков, набухая дождем, сбивались в тяжелую тучу. Быстрокрылые ласточки с криками проносились над самой землей, едва не задевая крыльями высокую густую траву. Здесь, рядом с жилищами мертвых, траву не косили – зачем без нужды тревожить тех, кто ушел, чтобы когда-то возродиться вновь? Маленькие домики с прахом предков вызывали у Зарко противоречивые чувства. Он знал, конечно, что все умершие – покровители и заступники рода, но, с другой стороны, кто ведает, как они отнесутся сейчас именно к нему, Светозару, явившемуся сюда тайком, да и не ко всем, а лишь к одному… вернее – к одной. К сестре, Невде.
– Невдушка, Невда, – Зарко не осмелился подойти ближе к самому первому домику, так и застыл в нескольких шагах, по колено в траве. Сунув руку за пазуху, вытащил из-под рубахи венок из сине-голубых васильков – помнил, Невде именно такие нравились, – улыбнулся:
– Возьми, сестрица.
Мальчик оглянулся и осторожно положил венок в траву. Затем снял с себя пояс – красивый, узорчатый, положил рядом с венком, поклонился:
– А это тебе, Витень! Я рад, что теперь вы оба вместе. Жаль вот только, не здесь, не с нами. А ты, Настай, не обижайся, что я тебе ничего не принес. Погоди, не все сразу, скоро
Зарко наклонил голову, внимательно всматриваясь в маленькие домики селения мертвых. Ждал ответа…
Ласточка, пролетая мимо, задела его крылом по щеке. Отрок улыбнулся – вот ладно-то! Ответила все ж таки сестрица! Хорошо ей там, встретила батюшку с матушкой. Ужо не забудут Светозара…
– А в деревне тебе почет, сестрица. – Зарко улыбнулся. – Всяк добрым словом вспомнит. Защитница, говорят. Берегиня. И… – Мальчик немного замялся. – Вот еще о чем хочу спросить. О дружке моем, Горшене. Он говорит, что…
– Рад, что ты пришел сюда, Светозар! – негромко промолвили за спиною.
Вздрогнув, Зарко обернулся, увидев прямо перед собой Брячислава – из тех, кто может общаться с богами. Жрец – не старый, кряжистый, крепкий, одетый в длинную рубаху, украшенную затейливой вышивкой, с матерчатой же сумой через плечо – улыбнулся, пригладив густую бороду, и, подойдя ближе к домикам, поклонился.
– Вот и я пришел вас навестить, – тихо промолвил Брячислав. – И тех, кто лежит здесь давно, и остальных. Особенно – тебя, Невдушка, светлая твоя доля. – Жрец вдруг с тревогой посмотрел в затянутое тучами небо. – Обереги поля от града, пошли удачу в охоте, пусть будут многорыбными озера и реки, а люди пусть будут сыты и веселы. Вот и братец твой здесь, Невдушка… О том же просит.
– Да, – согласно кивнул Зарко. – Помогай, сколько сможешь, всем людям Птицы!
– Поможет. – Брячислав положил руку мальчику на плечо, улыбнулся по-доброму и вдруг почему-то вздохнул. – Славной девушкой была Невда, доброй и очень красивой.
– Была? – неприятно поразился отрок.
– Была, – жрец вновь пригладил бороду, улыбнулся, – теперь же она стала другой. Уже не простая девушка – берегиня. Великая честь! Немногие достойны такого. Будь и ты достоин чести сестры, Светозар из народа Птицы! Не посрами.
– Да я… – сверкнув светло-серыми, как у сестры, глазами, вскинулся было Зарко, но жрец властно придержал его за плечо.
– У народа Птицы есть важное дело для тебя, Светозар, сын охотника Заровита.
– Важное дело? – пролепетал Зарко, явственно ощущая нахлынувшую на него гордость.
Да он готов умереть за свой род! Как… как умерла Невда. Впрочем, что такое жизнь отдельного человека, по сравнению с благополучием всех людей.
Птицы? Умереть, чтобы жил род, – что может быть важней и почетней? Только… Зарко вдруг передернул плечами – он, конечно, все сделает ради рода, но, если б можно было, предпочел бы погибнуть в бою или от вражеских пыток, но только не так, как…
– Что дрожишь, воин? – усмехнулся Брячислав. – Замерз?
– Да нет, и вовсе я не дрожу. – Отрок быстро справился с собою. – Ты говорил о каком-то важном деле, Брячислав? О каком?
Отойдя в сторону, жрец внимательно осмотрел Зарко. Взгляд его, ощупывающий, въедливый, липкий, почему-то не понравился отроку, хоть тот и постарался скрыть все свои чувства.
– Тебе не нравится, как я смотрю? – неожиданно спросил Брячислав. – Правильно не нравится, ведь я еще не решил, сможешь ли ты…