Легавые
Шрифт:
– Сержант Пирс из отдела по чрезвычайным ситуациям, – представляется Бак. – Ребята из электрической компании ищут повреждение.
– Понятно, – кивает один из детективов.
– Я пройду с ними, – говорит Бак. – Но больше ни за что не отвечаю.
– В каком смысле? – не понимает детектив.
– А в том, что, если мэр споткнется и сломает себе ногу, пока эти парни работают в доме, я не намерен получать выволочку от капитана.
– Мы не подпустим вас к мэру и на пушечный выстрел, – смеется детектив.
– Ну и хорошо. С чего, ребята, будете начинать? – спрашивает Бак. – С подвала?
Они
Хотя на приборе есть шкала, ручки, надписи, он – фальшивка. Вся начинка удалена, а вместо нее вложена бомба, которая должна взорваться в два часа ночи.
В два часа ночи мэр будет убит.
А в субботу утром неверующие уверуют. Они откроют газеты и поймут, что письма, полученные ими накануне, – не розыгрыш. Предсказать с такой точностью убийство может лишь тот, кто сам его спланировал и осуществил. Тогда они достанут письма оттуда, куда их так небрежно бросили, еще раз перечитают и поймут, насколько реальна опасность. Когда перед тобой возникает перспектива преждевременной смерти, пять тысяч долларов вряд ли покажутся грандиозной суммой. Ни один из тех, кто получил письма, не зарабатывал меньше двухсот тысяч в год. Глухой провел расследование; в первоначальном списке было четыреста двадцать фамилий, но он оставил лишь тех, кто шутя мог оставить в казино несколько тысяч, кто рискованно играл на бирже, словом, тех, кто безболезненно мог расстаться с пятью тысячами, чтобы выкупить свою жизнь.
Они все раскошелятся, думал Глухой.
Впрочем, не все. Конечно, не все. Но очень многие. Возможно, еще кое-кого придется отправить на тот свет – кое-кого из этих разжиревших котов, – прежде чем остальные поверят окончательно. Они поверят и раскошелятся.
После того, что случится завтра вечером, когда они поймут, что мы не валяем дурака, они заплатят столько, сколько им велено.
Неожиданно Глухой улыбнулся.
Сейчас, должно быть, в муниципалитете началась заварушка, подумал он.
Выходные обещали быть интересными.
– Ты как в воду глядел, – сказал лейтенант Бернс Карелле. – Теперь он угрожает мэру.
– У него ничего не получится, – мрачно изрек Хейз.
– Твоими бы устами да мед пить, – вздохнул Бернс. – Если он укокошит мэра, доллары посыплются на него, как листья в ноябре. Сколько, по-твоему, он мог отправить таких писем?
– Давайте прикинем, – сказал Карелла. – Сначала он выбрал смотрителя парков и потребовал пять тысяч. Затем – заместителя мэра и запросил пятьдесят тысяч. Теперь он заявляет, что в пятницу вечером укокошит мэра. По моим подсчетам, он должен увеличить сумму в десять раз, а это значит полмиллиона. Если разделить...
– Перестань, – сказал Бернс.
– Это всего лишь арифметика.
– Какое отношение имеет арифметика к покушению на мэра?
– Не знаю, – пожал плечами Карелла. – Просто мне кажется,
Бернс уставился на него в недоумении.
– Я хочу сказать, что этому типу недостаточно мэра.
– Недостаточно? Лично мне кажется, что мэр – это уже чересчур!
– Глухой думает иначе. Он слишком высокого мнения о себе, – сказал Карелла и снова посмотрел на письмо. – А кто этот Карл Валер?
– Владелец швейной фабрики, живет в Стюарт-сити. Это семнадцатый участок. Он прибежал к ним сегодня утром. Капитан Банди решил, что нам стоит ознакомиться с посланием, раз уж мы имели дело с такими записочками.
– Все та же схема, – сказал Хейз. – Он и раньше оповещал о покушении заранее.
– Да, но сейчас кое-что отсутствует, – возразил Карелла.
– Что именно?
– Личный мотив. Наш участок он выбрал нам в отместку за то, что когда-то мы помешали ему ограбить банк. Но почему же на этот раз он решил оставить нас в покое? Если он ухлопает мэра, в дураках останутся те, кто отвечал за его безопасность. А мы вроде ни при чем! Это меня и смущает. Схема рушится.
– А по-моему, все нормально, – сказал Бернс. – Если он все-таки доберется до мэра, страшно даже подумать, что начнется в городе. Он ведь написал, что предупреждений больше не будет.
– И все-таки меня что-то смущает, – сказал Карелла.
– Да брось ты, – отмахнулся Бернс. – Он сообщил о своих планах открытым текстом. Это не человек, а исчадие ада.
Карелла и Хейз чуть не прыснули. Полицейские редко называют преступников исчадиями ада, даже закоренелых насильников и убийц. Так склонны изъясняться адвокаты и политики. Да и сам Бернс никогда не пользовался такими выражениями. Но, взглянув на своего шефа, детективы мигом утратили веселость. Лейтенант выглядел прескверно. Он постарел и осунулся. Тяжело вздохнув, он спросил:
– Как же остановить его, ребята?
Такой вопрос может задать новичок-защитник, когда он уясняет себе, что ему предстоит играть против опытного форварда весом в добрый центнер.
– Уповая на Всевышнего, – сказал Карелла.
Мэр Джеймс Мартин Вейл был набожным человеком, но знал, что одними молитвами делу не поможешь.
Поэтому он срочно созвал своих коллег (Бернса, понятно, не пригласили) и предложил продумать меры, призванные помешать Глухому (как его называли в 87-м участке) привести в исполнение угрозу. Дж.М.В. был обаятельным и неглупым человеком, и ему без труда удалось внушить собравшимся, что его беспокоит не собственная безопасность, а покой и благополучие всех жителей города.
– Мою шкуру надо беречь только для того, чтобы не позволить мерзавцу запустить лапу в карманы наших сограждан, – сказал он. – Если это сойдет ему с рук, они заплатят вымогателю. Поэтому-то мне и нужна охрана.
– Ваша честь, – подал голос окружной прокурор, – мне представляется разумным не снимать охрану и после пятницы. Если этот тип выполнит свою угрозу в любой другой день, жители нашего города подумают, что он сдержал слово.
– Пожалуй, – согласился Дж.М. В.
– Ваша честь, – сказал главный ревизор, – я хотел бы предложить вам воздержаться от появления в общественных местах, скажем, до конца апреля.