Легавые
Шрифт:
– Кого?
– Льюиса! – сквозь смех выдавил из себя Паркер. – Лучший карманник района решил обокрасть детектива!
– Ошибся, – буркнул Льюис и снова погрузился в угрюмое молчание.
– Ты сильно ошибся, дружище, – проговорил Паркер.
– Не узнал со спины.
– Теперь, дружище, ты отдохнешь за решеткой, – сказал Паркер. – Пойду оформлю его, пока он не спер бумажник у Мейера.
– Ничего смешного в этом нет, – уходя заявил Льюис.
– А по-моему, очень смешно, – бросил ему вслед Мейер.
В этот момент на пороге следственного отдела появился человек и на плохом английском спросил, не говорит ли тут кто-нибудь по-итальянски.
– Rifiuti? [6] – спросил Карелла.
– Si, rifiuti, – подтвердил человек.
По его словам, кто-то всю неделю по ночам регулярно открывал его машину и высыпал мусор на переднее сиденье. Какой мусор? Пустые консервные банки, остатки еды, яблочную кожуру, кофейную гущу... И прямо на переднее сиденье.
6
Отбросы (ит.)
– Perche non lo chiude a chiave? [7] – спросил Карелла. Человек пояснил, что запирает машину на ночь, но это не помогает, потому что quello porco [8] сломала боковое окошко и теперь спокойно отпирает дверцу изнутри, чтобы делать свое грязное дело. Поэтому не имеет значения, запирает он машину на ночь или нет: негодяй приспособил его машину под мусорный бак, отчего та стала уже вонять.
Карелла спросил, не подозревает ли он кого-нибудь?
7
Почему вы не запираете машину? (ит.)
8
Эта свинья (ит.)
– Нет, – ответил человек. – Я не знаю никого, кто был бы способен на подобную гадость.
– Может, кто-нибудь затаил на вас злобу? – спросил Карелла.
– Это исключено, – ответил человек. – Меня все любят и уважают.
– Что ж, – кивнул Карелла, – мы пришлем нашего сотрудника.
– Per piacere [9] , – сказал человек, пожал Карелле руку и, надев шляпу, удалился.
Было 10.33.
В 10.35 Мейер позвонил Раулю Шабриеру, минуты три проговорил с очаровательной Бернис, и она соединила его с заместителем прокурора.
9
Очень благодарен (ит.)
– Привет, Ролли, – сказал Мейер. – Что-нибудь выяснил?
– Насчет чего?
– Насчет книги.
– Ах да!
– Забыл, – мрачно констатировал Мейер.
– Послушай, – сказал Шабриер, – тебе никогда не приходилось заниматься двумя делами одновременно?
– Никогда в жизни.
– Поверь мне, это нелегко. По одному делу я изучаю юридическую литературу, по другому составляю заключение. А ты хочешь, чтобы я занимался еще каким-то романом.
– Ну что ж, в таком случае... – начал Мейер.
– Знаю, знаю, – перебил его Шабриер. – Я обещал.
– Если ты не можешь...
– Я все сделаю. Обещаю тебе, Мейер. Я никогда не нарушаю обещаний. Как называется эта книга?
– "Мейер
– Ну конечно! «Мейер Мейер». Я с ней сейчас же разберусь. И сразу позвоню тебе. Бернис! – крикнул он. – Запиши, что я должен позвонить Мейеру.
– Когда позвонишь? – спросил Мейер.
Было 10.39.
Без пяти одиннадцать высокий блондин со слуховым аппаратом и картонной коробкой в руках вошел в почтовое отделение на Хай-стрит. Он подошел к окошечку и протянул служащему картонку. В ней было сто запечатанных конвертов с марками.
– Это все городская корреспонденция? – спросил служащий.
– Да.
– Марки на всех конвертах?
– Да.
– Отлично, – сказал служащий и высыпал содержимое коробки на стол. Глухой ждал. В 11.00 служащий стал штемпелевать конверты.
Когда Глухой вернулся, Рошель встретила его у дверей.
– Отправил свои бумажонки? – спросила она.
– Отправил, – ответил Глухой и улыбнулся.
Джон Портной был непреклонен.
– Никаких полицейских в моем ателье! – заявил он безапелляционным тоном.
Карелла подробно объяснил, что полиции стало известно о готовящемся нападении на его ателье. И хотя это должно было случиться вечером в пятницу, лейтенант решил оставить двух детективов в задней комнате ателье с сегодняшнего вечера – вдруг преступники изменят план. Карелла уверял Джона Портного, что он и его напарник будут сидеть за портьерой тихо как мыши и начнут действовать, только если нападут грабители.
«Lei ё pazzo!» – сказал Джон Портной, что по-итальянски означало «Вы сошли с ума!». После этого Карелла перешел на итальянский, который хорошо знал в детстве, но в последние годы слегка подзабыл из-за отсутствия практики. Возможность поболтать по-итальянски ему выпадала нечасто. Например, когда пришел владелец машины, в которую кто-то подбрасывал мусор, или теперь, когда их послали охранять ателье. То, что Карелла знал итальянский, произвело на Джона Портного благоприятное впечатление, и он сменил гнев на милость.
Однажды Джон Портной написал письмо в редакцию популярного телесериала. Он пожаловался, что многие итальянцы в нем выставлены мошенниками, и сообщил, что в его семье семьдесят четыре человека, все они живут в Соединенных Штатах, причем большую часть жизни провели в этом городе, но среди них нет ни одного, кто хоть раз нарушил бы закон. Все они честные труженики. Джон Портной получил ответ, в котором говорилось, что в сериале не все мошенники – итальянцы, среди отрицательных персонажей есть и ирландцы, и евреи. Это не убедило Джона Портного. Он прекрасно понимал разницу между утверждениями: не все итальянцы – мошенники и не все мошенники – итальянцы. Поэтому Джон обрадовался, что один из детективов, расположившихся за портьерой в задней комнате, был итальянцем. К сожалению, второй, коротыш, был кем угодно, только не итальянцем.
Дела у Джона Портного шли неплохо, хотя Карелла сомневался, что его недельная выручка достигает четырехсот долларов, как предполагали Калуччи и Ла Бреска. Карелла не мог взять в толк, почему эта парочка решила пойти на такой риск: провал сулил им срок от десяти до тридцати лет. Столько дают за ограбление первой степени. Даже если они получат минимальный срок и через три с половиной года будут помилованы, то их прибыль составит около ста пятнадцати долларов – жалкие крохи для уважающего себя профессионала.