Легавый
Шрифт:
Чубис же, заметив, что навстречу я ему не пошёл, тоже особо торопиться не стал. Пошагал медленно, явно стараясь понять, как же лучше оружие держать, чтоб в меня вернее попасть. То укорот в одной руке вытягивал-целился, то двумя его держать пытался. В общем, приноравливался.
А у меня сердце бухало так, что удары его, наверное, даже секунданты расслышать могли. И пульс в висках тукал, будто во мне несколько лишних литров крови вдруг образовалось. И она теперь, в сосудах вся не помещаясь, намеревалась где-нибудь прорваться наружу.
Сейчас любая
Надо бы боком уже развернуться. Превратиться в Брюссельского писающего мальчика тоже не имелось желания. А Чубис, вот не удивлюсь даже, запросто может мне ниже пояса стрельнуть.
Только бы реально не обоссаться или в осадок не выпасть. Не дай бог, в кость дротик угодит. Это же боль адская. Когда заварушка какая, там вертишься, будто уж на сковородке, и про подобное думать некогда. А тут…
Фон Чубис дошёл до своего барьера и остановился. Вновь прицелился, держа укорот в вытянутой руке.
Да когда же он выстрелит?! Я ведь сейчас не выдержу и первый уже пальну! Либо дёрнусь в сторону, чем так же покрою себя вечным несмываемым, нахрен, позором!
Ну, стреляй уже, грёбаный мудак!
Я чуть не выкрикнул это в голос, а Чубис наконец-то нажал на спуск.
Хрясть!
Мне прилетело по левой скуле дулом моего же укорота! Не повернись я немного в самый последний момент, по зубам с носом приложило бы.
Нихрена себе, непривычное оружие! Чубис, гад, попал в деревянное ложе, едва не расщепив его. И ладно ещё, дротик потом в сторону ушёл, срикошетив. Но тоже ведь чуть ухо не отчекрыжил.
Краем глаза заметил, как Тимон дёрнулся было ко мне, но остановился, поняв, что я в норме. Надо же, переживает.
Что там с укоротом, не покорёжило?
Вроде нет, стрелять можно. Переложил оружие в правую руку, прицелился.
Ну как, прицелился, лишь попытался. Рука дрожала, согласно дурацкому предсказанию Тимона. Сглазил, зараза.
Твою же муть! Что за ерунда лезет в голову?! При чём тут орк?
Холмов говорил, что время тянуть не стоит. Но мне сейчас издалека точно не попасть. Хрен с ним, пусть Чубис перезаряжается. Пока я не выстрелю, ему всё равно ждать придётся. А с двадцати шагов я уже не промажу. Пусть он теперь мандражирует.
Я двинулся вперёд. Постарался успокоиться, продышавшись и очистив разум от глупых мыслей и рефлексий. Да вообще от всего.
Остановился перед барьером. Орк молодец, шляпу его и краем глаза заметить легко, даже не отнимая взгляда от прицела.
Вновь к Чубису левым боком повернулся, для надёжности по-ментовски подперев укорот ладонью другой руки. Так мушка прицела почти не дрожала. Легко можно было в лоб засветить начальничку.
Тот, кстати, молодцом держался. Почти нисколько в лице и не переменился, лишь взбледнул малость. Но взгляд оставался спокойным и форсисто-надменным. И укорот он не спешил перезаряжать. Решил дождаться моего выстрела.
Интересно, это игра в благородство или уверенность в моей неспособности подстрелить его? Он ведь даже боком ко мне не повернулся
М-да, от мыслей никак было не отделаться, но дыхание моё всё же наконец-то выровнялось, и я успокоился. Но, вот ведь ерунда какая, желание пристрелить Чубиса куда-то пропало. Сам не знаю, почему. Вроде и козёл он ещё тот, и чуть не убил меня только что. Ведь не специально же он мне в укорот попал. Или специально?
Ну нет, не могло так быть. Он же фехтовальщик отменный, а не стрелок. Да пусть и стрелок даже, с чего ему меня жалеть? Я ж для его покровителя, графа Ашинского, как заноза в заднице. Да и сам он меня ненавидит. Ага, как и я его.
Впрочем, как раз сейчас ненависти-то я больше и не испытывал. Даже злость ушла. Устал я в последнее время злиться. И расстраиваться от смертей, что сопровождали меня на каждом шагу, тоже устал.
Но промахиваться или и вовсе не стрелять мне хоть как нельзя было. Отказ по правилам приравнивался к неудачному выстрелу. И Чубис тогда, как и в случае моего настоящего промаха, получил бы право на вторую попытку. Но если всё же в первый раз он не прикончил меня случайно, второй выстрел я могу и не пережить.
Так что спокойно выдыхаем, прицеливаемся, задерживаем дыхание и на спуск жмём в промежуток между ударами сердца.
Попал я, куда и целился. Дротик прошил внутреннюю сторону правого плеча, одновременно чиркнув Чубиса по рёбрам. Размохраченную под мышкой рубаху окрасило красным. Самого Чубиса мотнуло, но не сильно. Он хотел было схватиться за рану, но вовремя передумал и не стал пачкать руку.
— Это всё, на что вы способны, Штольц? — гримасу боли мой начальник замаскировал брезгливой ухмылкой.
— Это всё, чего вы достойны, — не оставил я без ответа говнюка, с трудом перезарядившего оружие и собравшегося переложить укорот в левую руку.
Похоже, кости руки я ему не повредил, но, продрав мышцы, подвижности и расторопности поубавил. Свой укорот я привёл в боевую готовность куда быстрее. И выстрелил почти сразу. Конечно, не на вскидку, как это обычно делал Тимон. Но целился не так долго, как в первый раз.
Разумеется, и выстрел получился не таким точным. Не вышло симметрии — дротик пропорол Чубису левую дельту. Конечно, не совсем то, к чему я стремился, но тоже неплохо. Хрен он теперь эту руку поднимет.
— Неплохой ход, — оттопырив нижнюю губу и состроив кислую мину, покивал Чубис. — Я оценил. Однако ещё один выстрел за мной. Я не стану, сетуя на ранения, требовать отложить его. Тогда я вас непременно пристрелю, а вы, Штольц, всё же не совсем бесполезный для дела и государства человек. Мне вон доложили, что и «Зверя Крутоярского» вы уничтожили, и пособников его изловили.
— Не всех, — на автомате буркнул я, вспомнив про сбежавшего Митрия Игнатова.
— Не принципиально, — поморщился Чубис, — это дело времени. С другой стороны, вы совсем не управляемы. Ваше неотёсанное своенравие слишком мне мешает и раздражает.