Легенда
Шрифт:
– Существует такое право… – старуха еще сильнее сжала клюку, – и это право мое, никто не смеет мне возражать. Времена, когда мои желания сдерживали боги, прошло. Эти любители жизни сдохли, там, у себя на небесах. Теперь новые порядки. Чернобог мудр, говоря, что каждый может взять столько, сколько позволяет ему сила. Моя же сила безгранична, и потому я могу взять все, что хочу. Так вот, я хочу этих мамонтов, и никто не сможет мне помешать. – Она ткнула палкой в сторону стада. – Уходите и останетесь живы. – Внезапно она перестала хмуриться
– Дура баба. – Вступил в разговор шишок. – Тебя твой Чернобог попользует, как доступную девку, и сожрет на завтрак, без хлеба. Ни ужели ты не чувствуешь, что уже лишилась части сил. Ты погибнешь вместе со старыми устоями. Лживому богу не нужны такие как мы.
– Дурак — это ты. С приходом нового бога я не чего-то там лишилась, а расцвела как никогда, набрала новых слуг и добавила новых возможностей. Я отныне непобедима. Уйдите с дороги.
— Значит, говоришь, расцвела? – Задумчиво растягивая слова произнес Федогран.
Зачем он тянул время богатырь и сам не понимал. Видимо тут дело в интуиции. Надо и все тут. Он видел, как поднялся Бер,как побежал куда-то назад. Слышал торопливое шептание за спиной, но не оборачивался, ожидая нападения, в такие моменты отвлекаться нельзя, нужна полная концентрация, иначе смерть.
– Слушай, цветочек ты наш скукоженный. – Угрюмый Илька сверлил старуху глазами. – Шла бы ты отсюда подобру - по здорову. Мы хоть люди и добрые, но можем и огорчить ненароком. Не испытывай наше терпение.
– Меня уже начинает раздражать ваше упрямство, — Аджу сощурилась и из ее глаз заструился черный смрадный туман. Спускаясь к земле, он, извиваясь и пузырясь, потек к ногам Федограна, — даю вам десять ударов сердца на принятие решения. Или вы уйдете, или я вас всех убью.
– Десять! – Нагло хмыкнул Илька, закончив не начавшийся счет. – Чего тянуть. Начинай. Убивай.
Время тут же взорвалось и понеслось фрагментарными мгновениями вскипевшей схватки. Федогран резко опустил щит вниз, воткнув в траву, закрыв проход туману к ногам. Тот попытался влезть по взвывшему от боли Никто, но полыхнувший в руках героя меч, огненным смерчем разрезал его, отделив заползающую часть, которая тут же материализовалась, приобретя форму змеиной головы, и покатилась в сторону, брызжа зеленым ядом с оголенных клыков.
Бабка прыгнула вперед, поджав ноги и замахнувшись клюкай для удара, но врезалась в мгновенно поднятый щит, и отлетела, отброшенная ударом, вслед за головой змеи. Но она была опытный и ловкий воин, и потому, кувыркнувшись через голову, подпрыгнула, и встала вновь в боевую стойку, приготовившись для атаки. Туман сразу рассеялся, оголив почерневшую и покрывшуюся белесой плесенью траву.
Илька соскочил с плеча и взлетел на лицо старухи, вцепившись ей зубами в нос. Визг боли, пронзительный и противный, оглушил всех, заставив зажать уши.
– Ловите дальше Кехай. – Взревел команду Федогран и обернулся.
Богатырь увидел, что все Агач-киши,
– В сторону брат, выкрикнул медведь, готовясь выплеснуть содержимое на бабку, но тут, один из Кехай, кинулся ему под ноги, и увалень, споткнувшись и не удержавшись, упал и покатился по земле в сторону остановившейся схватки.
Шишок выполнивший требование брата, отпрыгнул в сторону, но не расслабился, а увидев, что у Бера ничего не получилось, хотел было вновь броситься ведьме в лицо, но уже было поздно. Старуха исчезла. Растворилась в сгустившимся на миг воздухе прозрачным маревом.
– Сбежала гадина, — Сплюнул он сгусток крови с куском плоти ведьмы. – Что же ты так неаккуратно, брат. Под ноги смотреть надо. Так и голову свернуть можно.
– Как ты себя чувствуешь? – К отплевывающемуся Ильке подошел обеспокоенный Ацамаз.
– Хочется с кем нибудь подраться, а не с кем. – Хмыкнул шишок. – Горло немного першит, кровь у этой гадины едкая. – Вновь сплюнул тот.
— Вот о чем ты думал. – Сокрушенно закачал головой музыкант. – Я же не зря Бера в сторону от старухи отталкивал, а ты сам на нее прыгнул. Спаси тебя Дела.
– Что такое. – Илька не на шутку заволновался.
– Болезнь она в тебя подселила. – Вздохнул Ацамаз. – Теперь и не знаю, как быть. Не лечиться эта зараза. Дней десять и конец.
– Обрадовал. – Нахмурился шишок. – Я подохнуть в бою мечтал, а не в лихорадке на постели… И что теперь? Ничего нельзя поделать?
— Вот дрянная старуха. – Сквозь наступившую после слов Ацамаза тишину прислушивающихся к страшному разговору всех собравшихся на поляне, донесся голос Бера. – Драться не смогла, сбежала, но все же плюнула в лицо. До чего же противно, и жжет, словно крапивой отхлестали.
Братья и Агач-киши обернулись на голос. Медведь стоял полу согнувшись, стирал с лица зеленые слюни старухи, и брезгливо стряхивал на землю тягучие капли, которые с шипением прожигали, мерцающими искрами, землю.
– И в тебя попала.
– Сокрушенно вздохнул Ацамаз.
– Хватит причитать. – Рявкнул Федогран. – Есть возможность их вылечить? Говори, как есть, ничего не скрывай.
– В них поселился двойник Аджу. Теперь будет грызть изнутри, забирая силы. Кожа начнет покрываться черными пятнами, а дышать будет все сложнее и сложнее, пока окончательно не зарастет болезнью горло. Только один знахарь может прогнать ведьму из тела, это Амирдовлат, но его уже много лет никто не видел. Как пришел новый бог в эти земли, так и исчез великий врачеватель.
– Сколько у нас есть времени, и кто может знать, или догадываться где следует искать вашего знаменитого знахаря? – Федогран стал серьезен и на удивление спокоен. В такие минуты, когда у простого человека в душе поселялась паника, он концентрировался.