Легенда
Шрифт:
– Сдай назад браты. – Голос Пересвета отдает странную команду. Зачем? Они же не уступают врагу? Зачем отступать? Но приказ есть приказ. – Отходим. – Дублирует воевода свое решение.
Враг взорвался криками победы. Еще немного и они додавят. Нужно посильнее ударить, и сражение закончится, наступит время кровавой потехи, время догонять и рубить головы убегающих в панике дружинников. Надо только кинуть в бой резерв. Одним мощным ударам разорвать противника. Пробить оборону. Чего этот Жачеж медлит? Чего ждет?
Нарты, горящие желанием мести и оставшиеся без главного командира, нервно поглядывали
Но разве это можно объяснить тому, кто в строю, кто видит только часть сражения, и не видит общей картины. Кто чувствует, что соперник вот-вот побежит, надо только посильнее нажать.
– Да сколько можно ждать? – Чей-то злобный голос в строю Нартов, прозвучал нетерпением, как команда.
– Бей их!!! – Прокатилось эхом по рядам.
Если бы Архон был жив, то такого бы не случилось, но он мертв, и племя потеряло дисциплину, поддерживаемую его волей. Нарты бросились в атаку.
– Десять шагов назад и стоим! – Рявкнул Пересвет заглушив шум боя.
Строй княжеской дружины выполнил приказ. Отмерил нужное количество и замер покачивающейся под ударами стеной. Волна за волной накатывался враг, не зная усталости. Нарты сменяли Испов, откатывались покрытые ранами и кровью, а их место вновь занимали невысокие воители. Наступило кровавое равновесие.
– Гойда! – Голос Федограна поменял весь расклад. Справа ударили во фланг Агач-киши на мамонтах, а слева духи. Столько ярости выплеснулось в этот момент, столько затаенных обид, что воздух содрогнулся. Клещи раздавили врага, перекусив его пополам, а тут еще ворота города открылись, и дружина Тибола вылетела и врезалась в спину.
Хмурый Жачеж, тяжело вздохнул, вынул из ножен меч, бросил его на землю, и сел. Все кончено. Сражение проиграно. Бежать он не будет, да и некуда. Его скорее всего казнят. Поступят так, как он поступал с врагом, и как требовал от него Чернобог, проповедуя, что страх, это основа власти, и что любовью ее, эту власть, удержать нельзя. Раб должен бояться своего хозяина, а добиться этого можно только болью.
Странное создание, толи бог, толи дух, толи человек, подъехало к нему на мамонте, остановилось и ловко спрыгнуло рядом. Он слышал о нем. Еще когда был жив отец ходили легенды. Это судья. Зовут его, как подсказывает память, вроде Вышень, и даже боги вынуждены выполнять его волю.
Этот старик не приходит просто так, он приходит только тогда, когда другие возможности для примирения исчерпаны, и даже пролитая кровь не приводит к миру. Это он остановил последнюю войну богов, а теперь стоит над ним и рассматривает.
– А ведь всего этого могло и не случиться. – Спокойный голос упреком резанул по душе князя Испов. – Тебе всего лишь надо было поверить.
– Что сделано, то сделано. Назад не вернуть. – Жачеж смотрел безучастно в одну точку. Не пристало воину проявлять эмоций. Он готов к суровому приговору и смерти.
– Тебя в очередной раз обманули. – Вышень не судил, он говорил с ним спокойным голосом, словно отчитывал несмышленого мальчишку. –
– Зачем ты мне все это говоришь? – Жачеж поднял голову и посмотрел в глаза судье.
– Ты князь, за тобой люди, которые тебе верят, и мы пришли не для того, чтобы с вами сражаться, у нас другая цель. Я хочу, чтобы ты понял. Убивать тебя никто не будет, как и твоих воинов, которые еще сопротивляются. Отдай им приказ сложить оружие. Нам не нужна кровь братьев. Пусть наступит мир.
Это была не просьба, это был приказ, и князь повиновался.
Глава 31 Не обижай, князь
В город они не вошли, хотя Сасруко и приглашал их. Вместо этого встали лагерем на дороге, в небольшом отдалении. Отдали весь провиант, что был, жителям, Тибола, оголодавшим так, что смотреть на них без содроганья было невозможно. Скелеты, обтянутые мумифицированной кожей.
Зайти в город, пусть и усталым, но сытым воинам, это выглядело некрасиво. Это как сытой и разодетой, королевской чете погулять, хвастаясь достатком, по нищенским, голодным трущобам. Не хотелось, чтобы люди, видя их, считали себя ущербными.
Встал вопрос о снабжении. Война за скрижаль вновь не надолго откладывалась. Так как Федограна, по непонятной причине, начали считать вождём объединённых княжеств, то на его плечи взвалился груз непредвиденных забот, который пришлось решать. Почему он стал настолько популярен непонятно, то ли тут дело в пламенной речи, что он произнёс перед двумя противостоящими войсками перед сражением, глубоко запавшее в душу высказанной правдой, то ли сокрушительная победа, в битве, где он был главнокомандующим, то ли волшебные доспехи и меч с божественной силой, толи всё, вместе взятое, но явно не проявленная доблесть, так как ни он не братья на этот раз, непосредственно в сражении не участвовали. Федогран запретил, можно было получить ранения, и их основная цель снова была бы не достигнута. Пришлось даже несколько раз рявкнуть на мечущегося от бездействия Бера, который никак не мог успокоиться, и всё рвался в атаку, и на такого же прыткого шишка, не уступающего ему желанием поучаствовать и отгрызть какому-нибудь бедолаге ухо или нос.
Заботы навалились на бедного парня, лавиной сошедшего с гор селевого потока, также неожиданно и также, неумолимо похоронив собственные планы. Но он нашёл выход, отдав решение местных проблем, на откуп старого, свергнутого и вновь восстановленного князя Нартов Сасруко, и перешедшего на сторону правды князя Испов, оставив за собой лишь координацию действий. Получилось довольно неплохо. Вожди знали свои народы и понимали, что надо делать, а что не надо. Федограну оставалось только следить, чтобы они между собой ни подрались, а они могли, особенно поначалу, до разговора.