Легенда

Скрипун Дед

Велес посмотрел парню в глаза, кивнул каким-то своим мыслям и протянул руку:

– Не знал, и ни думал никогда, что столько духа воинского, столько воли в простом смертном быть может. Радостно мне, это знание душу греет. Я горд, что стараниями Рода познакомился с тобой, богатырь. Будь, по-твоему. Отдам всю свою силу без остатка. Ничего себе не оставлю. Я взял у Перуна посох, ему сейчас он без надобности, да он и не противился, а сам предложил, и с его силой, и силой заклинанья великого, уничтожу нечисть, расчищу путь от кровососов.

Федогран

ответил на крепкое рукопожатие могучей ладони, и посмотрел в черные глаза.

– Давай,Боже, не тяни. Люди гибнут. Времени у нас на разговоры нет.

Велес согласно кивнул, вскинул руки, в одной из которых заметался и заискрился молниями посох Перуна, и смотря открытыми глазами, не щурясь, прямо на солнце, запел тягучим басом, в котором с каждым словом наливалась сила, выплескиваясь прямо в небеса:

Пращур-Род, Род Небесный!

Именем Сварога-Отца, Небесного Кузнеца,

Именем Даждьбога, Трисветлого Солнца,

Именем Перуна Громовержца!

Ты, Сварог, борони Правду от Кривды,

Ты, Даждьбог, борони день от ночи,

Ты, Перун, борони Явь от Нави!

Силою Огня Небесного,

Силою Огня меж Небом и Земью,

Силою Огня Земного- заклинаю!

Да сгорят чары темные,

Да сгорят наузы кощные,

Да сгорят присухи Навии-

В Черном Огне Пекельном!

Небо- ключ, Земля- замок!

Да будет так, как речено! Гой!

Мир содрогнулся, завибрировал и рухнул. Почернели облака, налились свинцом и набухли надвигающейся, наваливающейся неизбежностью грозой. Пошел мелкий как крупа, жесткий как алмаз, искрящийся голубой снег. Закружила по зеленой траве, танцуя ледяной поземкой смерти, вьюга.

Солнце выросло, увеличилось, запульсировало, заполнив собой полнеба, и меняя неестественными красками мечущиеся цвета. Небеса разорвало грохотом трещины накатившейся грозы, разрезало на огненные куски росчерком кривых молний и божий гнев навалился неумолимостью на застывшее в онемении сражение, накрыв одеялом плотного, зеленого тумана, провернул пространство ураганом вьюги, и воронкой растворился в бездонном небе, пробив дыру во вселенной, растворившись среди звезд.

Велес покачнулся, сморщился нестерпимой болью, схватился руками, сдавив ладонями грудь, раскрыл рот в попытке вдохнуть непослушный, ставшим густым, воздух, выронил посох, который мгновенно растаял, оставив после себя лишь след примятой травы. Ноги Бога безвольно подогнулись, и он упал, широко раскинув руки, с открытым, остекленевшим взглядом в голубое с барашками облаков небо. Он выплеснул себя весь, без остатка, в последнем своем божественном гневе, даже дышать сил не осталось.

Упырей больше не было. Их смыло с земли, крупинками вьюги, божественной волей, и унесло куда-то, туда, куда простому смертному нет дороги.

– Спасибо, Великий. – Федогран опустился на одно колено и коснулся плеча Велеса.

– Убей его. – Прошептали кровавой пеной губы Велеса, и захлебнувшись замолчали. Он умирал.

Вражеского войска больше не существовало. Еще отдельными

кляксами, мелкие отряды пытались сопротивляться, но союзники их медленно и неумолимо добивали. Путь свободен.

Тогда Чернобог бросил в бой последний резерв.

Вниз по склону, вопя открытым ртом что-то не членораздельное, летел перепрыгивая через трупы Горын. Ему страшно, он дрожит, но он раб, и не смеет противиться воле хозяина. Смерть почему-то не так страшна, как гнев бога лжи. Воля предавшего предков духа подавлена Чернобогом, и не имеет собственных желаний.

Шипастая дубина, вскинутая над головой, огромные, выпученные ужасом глаза, текущие с клыков слюни, и вопль, срывающийся в визг. Отвратительное зрелище. Федогран поморщился. Это не соперник, это очередная задержка, однако которая потребует сил, а они нужны для решающей схватки.

– Оставь его мне. – На плече легла морщинистая ладонь. – Не распыляйся. Иди вперед, дорога свободна.

Вышень запрыгнул на мамонта и устремился на встречу Горыну. Раба Чернобога втоптала в землю огромная лапа мохнатого животного, оборвав жизнь предателя. Теперь он узнает, чего стоит благодарность хозяина. Осознает все, как когда-то Аджу, но будет уже поздно. Теперь он просто вкусная еда.

– Пришло и наше время Братья. – Федогран вытянул из ножен меч. – Пошли, покажем этому ублюдку, что этот светлый мир не хочет его видеть, а ложь и подлость наказуемы.

– Плечом к плечу. – Встал рядом Вул.

– Повеселимся напоследок. – Улыбнулся Бер.

– И пусть враги сохнут. – Взлетел на плечо Федограна, непонятно как оказавшийся тут, весь залитый кровью шишок. – Чего? – Стрельнул он глазами на обернувшихся к нему братьев. – Хотели без меня подохнуть? Не дождётесь! – Он рассмеялся, и вдруг стал серьезен. – Веди князь. Я с тобой до конца.

Четверка героев пошла вперед, поднимаясь все выше и выше по склону. Заваленное трупами, залитое кровью поле боя осталось позади. Попытавшихся присоединиться к ним князей и вождей, Федогран не взял. Это его бой. Его и его братьев. Может еще Богов и Чащуна с Ягирой. Остальные только помеха. Дополнительный корм для бога лжи.

Небожители обессилены и умирают у себя в пантеоне, а духи сгинули где-то, похороненные под остывающими телами, и возможно мертвы, но не стоит останавливаться и скорбеть. Все потом, если названые братья выживут, то отдадут им дань. Но это будет дальше, а сейчас перед ними одна цель, и останавливаться нельзя. Только вперед.

На фоне мраморного, с прожилками яхонта, арочного, подрагивающего всполохами голубого сияния, входа, стоял Чернобог. За его спиной, в глубине пещеры на постаменте из играющего огнями, гигантского бриллианта, укрытый покрывалом клубящегося ночного мрака, лежал шар, вернее сгусток плазмы, скрижали Рода. Первозданный свет пытался пробиться сквозь тьму в небо, но просачиваясь сквозь покрывало огненными протуберанцами, сплетался в тугую косу радуги, и упирался в спину бога лжи, питая своей силой, своего же врага.