Легендарь
Шрифт:
А воровать он толком не умел. Вот и шпыняли отовсюду…
Впрочем, Дармоеда это мало волновало.
Он жил себе и, так сказать, капитулировать не собирался. Знал ведь: поначалу слушатель всегда найдется. А уж после — будь что будет…
Толпа быстро рассосалась.
— Ну, а вы тут все стоите! — с грозным видом повернувшись к Крамугасу, грянул на целый квартал Автоматический Блюститель Принципов, — Непростительная глупость! Истекает последняя, двадцатая минута
Блюститель клацнул сочленениями, грохнул пяткой об асфальт и замер, выжидая.
Крамугас не стал ни секунды препираться, а лишь напряженно подал мысленную команду: «На Космотягодром галопом марш!», и мнемотакси, сорвавшись с места, полетело, не разбирая дороги.
14. Рейсовая благодать
Первые четверо суток своего полета Фини-Глаз беспробудно отсыпался.
На пятые сутки он встал, привычно крикнул: «Фантипула, ты мне сегодня не приснилась, и к чему бы это?!», но, не дождавшись ответа, очень удивился.
В их доме было издавна заведено говорить правду и только правду, но поскольку открыто, что называется демонстративно признаваться в своих нежных чувствах к красавице Спигоне, которая, кстати, и снилась ему все ночи напролет, Фини-Глаз никогда не решался, то, изобретя соответствующую формулировку, а стало быть, и не кривя ничуть душой, он тем самым как бы неявно признавался жене в сем прискорбном (и, надо полагать, воистину стихийном) прегрешении, на что супруга всякий раз отвечала коротко, но веско: «Сгинь, подлец».
Обычно этим и кончалось — к вящему спокойствию и радости обоих.
Поэтому, не услыхав теперь родных, понятных слов, Фини-Глаз немало удивился, на кой-то миг — для порядочности — устыдился, сокрушенно повздыхал, потом тщательно продрал глаза и, как всегда, полез искать чугунный лом, который (в состоянии растерянности, подавленности духа и прочее) имел привычку завязывать на девять космических узлов — распутывала эти узлы на досуге сама Фантипула.
Но и лома нигде не оказалось.
Тогда Фини-Глаз недобро грыкнул, ухнул и в сердцах топнул ногой, отчего моментально провалился на нижний этаж, где обитали команда и обслуга звездолета.
Он и не знал, что звездолет многоэтажный…
— Ой! — сказала женщина красоты необыкновенной и плавно вильнула голыми бедрами, не прекращая, однако, ни на мгновение прихорашиваться перед зеркалом и даже не удосужившись обернуться. — Это вы, капитан? Как громко вы все делаете… Да, сейчас я выхожу.
— Что это у вас потолки такие хлипкие? — подчеркнуто вежливо поинтересовался Фини-Глаз, потому как знал, что только строгой деликатностью и можно расположить к себе прекрасных незнакомок.
— Впервые от вас это слышу, — радушно отозвалась красоты необыкновенной. —
Она по-прежнему была к нему спиною…
— Х-хым-м… — с умилением курлыкнул Фини-Глаз. Он обожал отбивать даму кого-то там еще… — Нашли чем удивить мальчонку. Это ясно, что впервые слышите. Ведь я вас тоже вижу в первый раз.
— Ах, капитан, не притворяйтесь! — кокетливо изогнулась красоты необыкновенной. — Уж столько, сколько видели вы меня, никто и…
— Ноя — не капитан! — решил открыться Фини-Глаз. — Я — другой…
Тут женщина красоты необыкновенной дико взвизгнула и повернулась к Фини-Глазу.
— Вот так номер… — пролепетала она чуть слышно. — Вы и впрямь — не капитан… С ума сойти! — Она выпрямилась и твердо посмотрела в глаза непрошеному гостю. — Гыга, — сухо представилась она.
— Фини-Глаз, — тихо млея, отрекомендовался Фини-Глаз. — Осмелюсь доложить: вы — неотразимы!
— Знаю, — отрезала Гыга, спешно подошла к двери и проверила, заперта ли она. — Что вам здесь нужно? — спросила она, испытующе глядя на Фини-Глаза.
— Да вот — провалился… — признался тот. — Никак не ожидал…
— Выйдите, пожалуйста, — надменно попросила Гыга. — Мне нужно одеться. Я стесняюсь…
Она грациозно указала на дыру вверху: мол, удались, как и пришел…
— Да вы же и так голая! — возразил резонно Фини-Глаз. — Вся!..
— В самом деле? — всплеснула руками Гыга. — Вот как интересно!.. Ах, конечно, я совсем забыла… В таком случае оставайтесь.
— Вот это уже другой разговор, — довольно крякнул Фини-Глаз.
— Вы, собственно… на что рассчитываете? — поразилась пленительная Гыга.
— Надежды юношей питают, — сказал игриво Фини-Глаз, кроя умильную гримасу.
— Мне на пост сейчас идти, — озабоченно сказала Гыга. — Давайте лучше вечером…
Фини-Глаз вздохнул и задумался.
— Ой, что это вы? — испугалась вдруг красоты необыкновенной. — Вы так… в лице переменились…
— А это у меня… яички забурлили. С детства, знаете… — потупившись, ответил Фини-Глаз.
— Ну, вы нахал!.. — возмущенно и с немалым любопытством сообщила Гыга.
— Потому что очень честный, что поделаешь, меня за это в детстве часто папа с мамою пореши, — бархатно-проникновенным голосом пожаловался Фини-Глаз, бочком придвинулся к владелице каюты и, ласково шлепнув, неожиданно прихватил своей широкою ладонью половинку ее округлого крепкого зада и даже попытался пальчиком немножко пошалить, за что и получил немедля в нос. — Вот, я же говорил… — добавил он, кроя плаксивую гримасу, однако пальчик не убрал.