Легенды Космодесанта
Шрифт:
— Нашему брату сейчас нужно сосредоточиться, — огрызнулся Цу-ган. — Не думаю, что он может отвлечься на разговоры с тобой.
— Сделай это, иначе будет уже неважно, отвлекается он или нет!
Из горла Цу-гана вырвалось рычание, но сержант повиновался: что-то в тоне Дак-ира заставило его почувствовать важность просьбы.
— Брат-библиарий, — рявкнул он в коммуникатор, — наш отсутствующий брат требует разговора с тобой.
Пириил вымученно кивнул. Обе руки его были подняты в попытке удержать барьер.
— Говори, — с трудом прохрипел
— Ты помнишь, что ощущал перед первой атакой? — быстро спросил Дак-ир. — Ты сказал, что в щите есть что-то необычное, неправильная энергетическая подпись. Так вот, его усиливают телепатически, чтобы не пустить внутрь эхо варпа.
Неистовый обстрел привел к тому, что в щите появилась тонкая трещина — невидимая глазам смертных, но для магического зрения библиария ясная, как зигзаг молнии. И сквозь этот разрыв Пириил отчетливо различил телепатический ток, образующий собственный барьер. Со словами Дак-ира пришло понимание, а затем и осознание цели.
— Они хотят отомстить Афиуму, — пробормотал Пириил, начиная перенаправлять свою психическую энергию и перековывать ее в острый клинок гнева.
— За соучастие в их гибели больше тысячи лет назад, — подтвердил Дак-ир.
— Я знаю, что делать, брат, — просто сказал Пириил.
Голос библиария звенел от переполнявшей его телепатической мощи. Пириил сбросил последние узы — кристаллическую матричную заглушку, защищавшую его тело, — и полностью открылся варпу.
— Во имя Вулкана, — проговорил Дак-ир, прежде чем статика пси-поля оборвала связь.
— Брат Цу-ган… — Голос Пириила стал глубоким и с легкостью перекрыл грохот сражения.
Приливная волна психической силы захлестнула библиария и окружила ослепительной пламенной аурой.
— Сейчас я сниму барьер…
Времени на ответ у Цу-гана не осталось. Телепатическая завеса пала, и внутрь устремились отзвуки варпа. Небеса содрогнулись от грома, и бурлящие тучи распорола красная молния — варп-шторм достиг апогея.
Трещина, которую заметил Пириил, уже закрывалась.
— Удерживайте позиции! — взревел Маннгейм, когда призраки начали охоту на его людей. — Продолжайте обстрел!
Огонь сепаратистов, больше не подавляемый имперской артиллерией, обрушился на Фалангу. Случайный лазерный заряд угодил в горло Маннгейму — и тот замолчал.
Цу-ган заметил, что офицер падает, в тот самый момент, когда Пириила охватило яростное пламя. Подбежав к Маннгейму, космодесантник подхватил капитана на руки и увидел, как от сияющей фигуры библиария отделилась огненная стрела. Стрела пронзила пустотный щит и невидимую преграду за ним, целя в сознание противников библиария…
Глубоко в тылах захваченной повстанцами территории, в армированном бункере, частично врытом в землю, расположился кр у гом отряд псайкеров: их сознания слились, их воля была направлена на то, чтобы набросить на пустотный щит телепатическую завесу и не пустить внутрь тень злодеяния их предков. Только во время Адовой Ночи, когда
Псайкеры разразились криками. Их охватили языки оранжевого огня, невидимого взору обычных смертных. Плоть таяла, глаза растекались, как воск под горячей лампой, и один за другим телепаты сгорали. В бункере стало невыносимо жарко, хотя столбик термометра не поднялся ни на градус. За считаные секунды псайкеры обратились в пепел — а с ними и оборона Афиума.
Атмосфера на поле сражения изменилась. Цу-ган заметил, что непосильная тяжесть, угнетавшая имперские войска с начала второй атаки, исчезла — словно незримая рука сняла с них свинцовые кандалы.
Отзвуки варпа растворились в небытии, как туман под лучами солнца. Над полем боя повисла тишина — все орудия замолчали. Мгновением позже пустотный щит дрогнул и угас. Его механический гул сменился криками, раздающимися со стороны Афиума.
— Во имя Вулкана, — выдохнул Цу-ган, не веря собственным глазам.
Ему не требовалось видеть происходящее воочию, чтобы понять: призраки накинулись на мятежников в Афиуме и убивают там все живое.
Но это был еще не конец. Библиарий пылал, как готовый взорваться пороховой заряд. Тело Пириила спазматически содрогалось — псайкер отчаянно пытался восстановить контроль над выпущенными им на свободу силами. Сквозь плоть библиария пробивался неистовый сверхъестественный огонь. Его языки безжалостно полыхали, словно кто-то плеснул в костер спирта. Пламя испепелило нескольких солдат, оказавшихся рядом с Пириилом. Ментальный огонь становился реальным. Люди задыхались от жара, их тела обращались в угли.
— Пириил! — выкрикнул Цу-ган.
Не выпуская капитана Маннгейма, сержант поднял зажатый в одной руке болтер.
…ты знаешь, что должен сделать.
Он выстрелил Пириилу в спину — мастерский выстрел, который пробил легкое библиария, но был не смертельным. Пириил пошатнулся от удара. Языки пламени вокруг него угасали. Библиарий осел на колени, затем, потеряв сознание, завалился набок — и огонь наконец потух.
— Цу-ган! Цу-ган!
Лишь через несколько секунд сержант понял, что его зовут. Над полем боя воцарилась удивительная тишина. Красное небо над головой медленно блекло — буря в варпе затихала, и дождь пошел слабее. На горизонте прорезалась серая рассветная полоска.
— Дак-ир…
Ошеломленный, он даже забыл использовать придуманное им для второго сержанта презрительное прозвище.
— Что там произошло, Зек? Все закончилось?
Маннгейм умер. Цу-ган осознал это, когда офицер безжизненно повис у него на руках. Капитан не дрогнул даже на пороге смерти и привел своих людей к победе и славе. Болтер Цу-гана все еще не остыл после того, как сержант стрелял в Пириила. С его помощью космодесантник осторожно выжег на груди капитана Маннгейма знак почета — голову Огненного змея.