Легенды Космодесанта
Шрифт:
Зур взглянул вверх, туда, откуда раздавался звук. Маслянистые капли побежали по его лицу — сплошному рельефу из шрамов. Теперь воин видел надвигающийся силуэт — или, скорее, лишь намек на него, тень с широко распростертыми крыльями и изогнутым клювом. Огромный орел падал вниз, выпустив когти. Резкий вскрик на мгновение разорвал облачный покров. Опираясь на столбы оранжевого пламени, под оглушительный рев турбин из туч внезапно вырвался серебристо-серый десантный корабль. Он быстро шел на посадку. О стальные крылья и угловатую, выпуклую носовую часть
Десантный корабль уверенно приземлился, и посадочная площадка под ним вздрогнула. Двигатели тонко взвыли, сбрасывая обороты. Корабль выпустил гидравлические опоры и сел на палубу. Он словно радовался окончанию перелета. Зур уловил что-то за стеклом кабины пилотов, но деталей разобрать не смог. Он заметил, что задерживает дыхание, — и расслабился, мысленно себя обругав. Астартес подавил желание оглянуться через плечо на Орлиное Гнездо. Он не сомневался, что Трин где-то там, наблюдает за ним с высоты из окна галереи.
С ревом гидравлики опустился посадочный пандус «Громового ястреба» — разверзшаяся пасть, открывшая темное нутро корабля. Первым по трапу проковылял сервитор с трясущейся головой. На ходу он жевал перфокарту с набором команд. За собой механический прислужник волочил тачку, наполовину прикрытую потрепанным воинским плащом.
Когда тачка прокатилась мимо Зура, ее содержимое немедленно приковало взгляд воина. То, что валялось в ней, не могло быть не чем иным, как керамитовым доспехом. Серебряная боевая броня, окантованная красным и черным, — знакомая Зуру так же хорошо, как узор шрамов на его собственном лице. Броня Орлов Обреченности, но до того поврежденная и изъеденная ржавчиной, что ни один сын Аквилы по доброй воле не допустил бы такого.
Когда Зур вновь поднял голову, он увидел стоящего на верху пандуса человека в капюшоне. Тот смотрел на свои руки и брызги дождевой воды, отскакивающие от ладоней. Он был похож на пилигрима, принимающего благословение.
В следующее мгновение единственный пассажир «Громового ястреба» заговорил.
— Дожди, — начал он низким и хриплым голосом. — Я думал, что никогда их больше не увижу.
Глубоко втянув ноздрями воздух, он добавил:
— Я чую запах чемека в ветре.
В словах прозвучала улыбка.
Зур кивнул. Внизу, в Столовом городе, за много лиг от Орлиного Гнезда, огромные фабрики по очистке биоматериала производили смазочное масло из клубков чемека — местного морского растения. Они работали днем и ночью, и тяжелый смолистый аромат постоянно висел в воздухе. Зур замечал это, лишь когда запах исчезал.
Минута прошла, и новоприбывший склонил голову. Он начал спускаться, но Зур быстро шагнул к пандусу и преградил человеку путь. Тот, поколебавшись, остановился.
— Кто ты? — спросил Зур. — Духи горы должны услышать твое имя.
Прикрытые капюшоном глаза новоприбывшего сузились, и выражение их стало холодным.
— Духи знают, кто я такой, брат. Я Сын
— Ты должен произнести его вслух, — настойчиво сказал Зур. — Таков протокол.
Кулаки человека сжались, прежде чем скрыться в складках одеяния.
— Протокол, о котором ты говоришь, для пришельцев извне. Для чужаков.
Зур вгляделся в скрытое капюшоном лицо, выискивая признаки обмана или злого умысла.
— Скажи свое имя вслух, — повторил он.
Человек ничего не ответил, и молчание затянулось. Наконец плечи гостя опустились, и тот подчинился.
— Меня зовут Тарик. Я воин Адептус Астартес, брат-сержант из заслуженной Третьей роты ордена Орлов Обреченности. И я вернулся домой.
Тарик.Зур присутствовал при том, как это имя добавляли к спискам на Стене Памяти в великой Башне Реликвий. С должным почтением он смотрел, как раб вырезает буквы в черном полированном мраморе, где они должны были остаться навечно среди сотен имен павших воинов ордена. Зур присутствовал при том, как капелланы объявили о гибели Тарика и занесли это событие в анналы истории Орлов Обреченности. Прошло целых два гафианских цикла с тех пор, как его объявили Астартес Мортус. Времена года сменялись одно другим, и жизнь Тарика стала еще одним священным воспоминанием, включенным в общую память о павших героях.
Человек в первый раз откинул с головы капюшон и пошел вниз, к спуску с пандуса.
Зур отступил на шаг и встретил взгляд мертвеца.
— Это он?
Трин не отвернулся от залитого дождем окна, пристально наблюдая за двумя фигурами, находившимися далеко внизу, на посадочной платформе. Он увидел, как брат Зур посторонился и позволил пассажиру «Громового ястреба» пройти к воротам. Библиарий успел хорошо рассмотреть желтовато-бурое, исчерченное боевыми шрамами лицо новоприбывшего, освещенное мгновенной вспышкой молнии.
— Это еще предстоит узнать, милорд, — спустя какое-то время ответил Трин.
В сумрачном полумраке наблюдательной галереи командор Хеарон скрестил руки на широкой груди, и его неизменно угрюмый взгляд стал еще мрачнее. Ответ не удовлетворил магистра ордена Орлов Обреченности.
— Я позволил ему прилететь сюда по твоему совету, старый друг, — проворчал Хеарон. — Я сделал это, потому что надеялся получить от тебя нужный мне ответ.
— Я отвечу тебе, — сказал Трин, — дай срок.
— Пусть это не займет слишком много времени, — отозвался магистр ордена. — Многие требуют быстро закрыть вопрос с этим… возвращением. В основном капелланы, а также и твой начальник, брат Толка.
Трин кивнул:
— Я догадываюсь, что библиарий-примус совсем не в восторге от того, что именно мне предстоит разобраться с этим делом.
Хеарон нетерпеливо махнул рукой:
— Он сейчас на войне в далеком секторе. А ты здесь. Если его злит мое решение, он может обсудить это лично со мной по возвращении.