Легион Кэнби
Шрифт:
— Правда? — удивился Кэнби. — Синтия, он и видел-то меня всего лишь пару раз.
— Да, знаю, — согласилась Тенниел, ее смех вернулся, словно теплый бриз. — Но я сказала ему, что вы шкипер космического корабля, и это привело Дамиана в полный восторг.
Кэнби почувствовал, что краснеет.
— Спасибо, — поблагодарил он, — хотя пока это еще не совсем правда.
— Насколько я поняла, та важная встреча прошла удачно?
— Какая встреча? — переспросил Кэнби.
— Встреча, — напомнила Синтия, — на которую вы ездили в Джорджтаунский сектор в тот день, когда назначили мне свидание.
Кэнби
— Ну да, конечно! Я ведь даже ничего вам о ней не рассказал.
— Так, значит, все хорошо? — снова спросила она.
— Все отлично, — подтвердил Кэнби.
— Я рада за вас, Гордон Кэнби, — промолвила женщина, поглядывая на часы.
— Спасибо, — сказал Кэнби, понимая, что их вечер закончился. Позвольте я помогу вам забрать Дамиана?
— Я заберу его утром, как только встану, — ответила Тенниел. — А сейчас мне — как, наверное, и вам, Гордон — нужно поспать.
— Не могли бы мы встретиться еще? — с замирающим сердцем спросил Кэнби.
— С удовольствием, — согласилась она. — Позвоните мне. С этими словами Тенниел отперла оба замка, однако, прежде чем открыть дверь, еще раз повернулась к Кэнби. Неожиданно обхватив его за шею, Тенниел запечатлела на его губах долгий, влажный поцелуй.
— Я могла бы полюбить вас, Гордон Кэнби, — проговорила она, а затем молча толкнула дверь и скрылась за ней.
До конца своих дней Кэнби так и не вспомнил, как добирался в то утро домой.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
СТАНЦИЯ ПЕРРИН
Шестого февраля две тысячи шестьсот девяностого года Манхэттенский корабельный парк, как всегда, открылся ровно в восемь утра. В тот день, стоя возле ворот, начала работы парка с нетерпением ждали Гордон Кэнби и еще более сотни людей, в основном ветераны Девятнадцатого Звездного Легиона.
Кэнби с инженером Уорвиком Джонсом, своим казначеем, сразу занялись финансовыми вопросами, а Лейла Петерсон повела остальных прямо к четырем кораблям, где каждый взялся за заранее запланированную работу. Лишь к одиннадцати тридцати пяти Кэнби и Джонс закончили долгий и сложный процесс по передаче прав на корабли от Имперского правительства к «Легиону Кэнби», корпорации, получившей второе крещение, несмотря на все возражения Гордона Кэнби против такого названия.
К полудню поверх правительственных серийных номеров четырех «DH98» появились имена «Война», «Голод», «Смерть» и «Чума». Стоявшая впереди остальных «Смерть» фактически была уже готова к переброске. Кэнби сидел в шкиперском кресле, сквозь чистейшие гиперэкраны лилось солнце. На месте первого помощника за спиной Кэнби расположился Чанг О'Коннор, а за пультом систем управления — Лейла Петер-сон. Мостик гудел от голосов инженеров и механиков, деловито проверявших приборы. Кэнби в последний раз взглянул на панели считывающих устройств. За исключением низкого давления в ускорителях правого борта, которые все равно пока не понадобились бы, корабль вполне годился к транспортировке.
— Готова к запуску, Лейла? — спросил Кэнби, поворачиваясь направо.
Все в рубке сразу
— Готова, командир, — коротко ответила Петерсон, помещая пальцы на красную светящуюся кнопку «ГЛ. ПР. Б.».
— Привести в действие правый борт, — приказал Кэнби. Едва Петерсон коснулась кнопки, как ее цвет сменился на желтый, затем тотчас же на зеленый.
— Привести в действие правый борт, — эхом повторила Петерсон.
— Правый борт свободен, — доложил О'Коннор. Этот спокойный, погруженный в свой собственный мир превосходный пилот из-за густой бороды казался невысок ростом.
Через гиперэкраны Кэнби посмотрел на пустой причал.
— Проверка систем, — бросил Кэнби, охваченный волнением, которого не испытывал уже много лет. И, безуспешно пытаясь убрать с лица улыбку, включил управление гравитонного двигателя правого борта.
После завершения рутинной серии проверок Кэнби передвинул рычаг гравитонной энергии на «холостой ход», а рычаг направления — на «нейтральное». Затем, исходя из опыта тысячи летных часов, на дюйм приоткрыл правый регулятор тяги, выбрал «НАЧАЛЬНОЕ» энергопитание и «ВНУТРЕННИЙ» энергоисточник, включил гравитонное ускорение, а также коснулся трех из пяти пусковых тумблеров. Посмотрев на экран, Кэнби увидел, как искрящиеся электрические разряды начали обвивать перепускные клапаны турбокомпрессора — двигатель готов!
Еще раз убедившись в том, что док пуст, Кэнби с замиравшим сердцем нажал кнопку стартера. Снаружи кабины противопомпажные створы слились в кольцо — главный двигатель проснулся, сотрясая весь корабль и наполняя причал искрящимся облачком гравитонов.
— Не вижу никакого огня, — заметила Петерсон, расплываясь в улыбке.
Тем временем большой гравитонный двигатель вошел в режим, тряска успокоилась, шум стих и сменился однообразным рокотом, и дыхание Кэнби почти пришло в норму.
Левый гравитонный двигатель ожил с такой же легкостью — и грохотом. Откинувшись на спинку кресла, Кэнби заметил, что его лоб покрылся потом, хотя в рубке было довольно прохладно.
— Погоняй их хорошенько, — сказал Кэнби О'Коннору, а затем соскользнул с кресла и, зажав уши, выбрался на причал, чтобы проверить другие корабли.
Следующая на очереди — «Война» — тоже «пошла» гладко. Петерсон присела на корточки возле инженера Расти Доббса перед пультом системотехники, Кэнби занял место за штурвалом, а Ольга Конфрасс умело запустила оба гравитонных двигателя. Эта темнокожая мадам, одетая в шелковый бледно-лиловый комбинезон, все еще искала себе замену на время полетов в приносившем колоссальный доход «веселом доме», но клялась скорее закрыть его, чем оставить «Легион».
Пришвартованный за «Войной» старый «W4050» — «Голод» — находился полностью в воде. Как и предсказывала Петерсон, его двигатель не набирал мощности даже после того, как заглушили демпфирующий механизм. Командир корабля Пит Мендерес уже протянул резервный силовой кабель со «Смерти» и как раз крепил буксирный трос.
Кэнби и Петерсон поспешили на «Чуму», последний в строю корабль.
— Что нам о нем известно, инженер? — спросил Кэнби.
— В последний раз, когда я проверяла, энергию принимал только один двигатель, — задыхаясь от быстрой ходьбы, проговорила Петерсон.