Легион Кэнби
Шрифт:
Бросив взгляд на руки, словно они были грязные, Тенниел посмотрела Кэнби прямо в глаза.
— Что еще ты видел?
— Все, — хрипло прошептал Кэнби, как будто слово обожгло ему горло.
— Ты проводил нас до «номеров»?
— Да.
Тенниел закрыла глаза.
— О Боже, надеюсь, ты не купил ключ от глазка? Кэнби кивнул.
— Купил, — признался он.
— Мразь! — выругалась Тенниел. — Тебе понравилось то, что ты увидел? Как я смотрелась — или скорее уж он? Ты получил удовольствие, подглядывая за нами?
Кэнби закрыл глаза.
— Нет.
— Так какого же черта ты сунулся к глазку?
— Мне нужно было убедиться, что это действительно ты, — дрожащим голосом ответил Кэнби. — Раньше я не подходил достаточно близко.
Тенниел саркастически рассмеялась.
— И какую же часть моего тела ты наконец узнал?
— Не имеет значения, — пробормотал Кэнби, немного приходя в себя. Важно, что это была ты.
— Что важного в том, чтобы подсматривать, как мною пользуются?
— Ничего, — слабым голосом произнес он, — кроме того, что ты проделывала это за деньги! Я видел, как он дал их тебе.
— Я всегда рада чаевым в любых количествах, — сказала Тенниел и на минуту нахмурилась. — Насколько я помню, пачка банкнот у того клиента была намного больше, чем его игрушка.
— Боже! — воскликнул Кэнби. — Ты говоришь, как самая настоящая шлюха.
— Что ж, Гордон, — с усмешкой парировала Тенниел, — наверное, потому что я и есть шлюха.
— Ты признаешь это?
— Конечно, признаю Причем первоклассная шлюха После той ночи со мной у тебя ведь есть что вспомнить, не так ли?
— Н-но тогда было совсем другое. Я занимался с тобой любовью.
— Ты думаешь, я — нет? — спросила Тенниел, и ее брови сошлись на переносице. — Несколько лет я не открывала свою дверь никому. Много лет. И, позволь признаться, в ту ночь я нисколько не притворялась — ни одной минуты.
— Правда? — удивился Кэнби, застигнутый врасплох. — Я думал, проститутки не…
— Ошибаешься, друг мой, — заметила Тенниел. — Конечно, когда я на работе, то ничего не испытываю. Тогда проще сосредоточиться на том, что нужно клиенту, — получив это, он не только дает хорошие чаевые, но и приходит еще. Работа, Кэнби, работа. Но не с тобой.
Кэнби прижал руки к ушам.
— Боже мой, Тенниел, — выдохнул он, боясь поверить в то, что услышал. — Как могла ты так низко пасть? Глаза Тенниел сузились.
— Не смей меня судить! Тоже мне, моралист! — как плетью, обожгла его женщина гневными словами. — Ты спал когда-нибудь под мостом в середине зимы — потому что на другой ночлег не было денег?
— Э-э…
— Бьюсь об заклад, не спал, — продолжала она в ярости. — Ты понятия не имеешь, что значит быть нищим, слышать, как от холода плачет твой ребенок. Конечно, когда ты действительно дойдешь до ручки, то можешь поесть в бесплатной столовке — пойла, напичканного транквилизаторами, способными свалить и лошадь. Мы с Дамианом жрали это, когда не могли добыть милостыни или стянуть чего-нибудь, чтобы не умереть с голоду. А без жилья все быстро покатилось под
Тенниел содрогнулась, ее взгляд на минуту затуманился.
— Людям плевать на тебя, когда им кажется, что ты опустился и вышел в тираж, — им даже не хочется тебя видеть.
— Господи, — простонал Кэнби. — И что ты сделала?
— Ты имеешь в виду, как я стала проституткой? Кэнби смущенно кивнул.
— Да, — признался он, — пожалуй, я имел в виду именно это.
Тенниел цинично рассмеялась.
— Не красней, Гордон. Каждый, кто оказывается у меня между ног, в конце концов задает этот вопрос — должно быть, тестостерон или что-то вроде него…
— Прости, — сказал Кэнби. — Наверное, тебе было тяжело.
— На самом деле, — призналась Тенниел, — теперь, когда я оглядываюсь на тот день, все было просто. Я боялась, Гордон, жутко боялась. Просто до ужаса. Работы нигде не было. В один холодный день я увидела нас двоих в зеркале, когда мы поели в бесплатной столовой, и поняла, что дело плохо. Я едва стояла на ногах, Дамиан — тоже, а идти было некуда. Понимаешь, некуда. Тогда я увидела того пьяного — он смотрел на меня. Ну, ты знаешь, как смотрят, когда хотят от тебя кое-чего. До сих пор я всех отшивала, но этот держал в руке банкноту в пять кредитов.
Тенниел мрачно улыбнулась.
— Я просто обязана была заполучить эти деньги. Поэтому я отправила Дамиана обратно в столовую, а сама… подошла к тому человеку и спросила, не заплатит ли он мне пять кредитов. Несмотря на мой вид, он согласился наверное, действительно был сильно пьян. Мы зашли в проулок, и я наклонилась над мусорным баком, запах которого до сих пор меня иногда преследует. Мне было паршиво, зато потом мы с Дамианом впервые за месяц спали под крышей, а утром купили хороший завтрак.
Замолчав, Тенниел взглянула Кэнби в глаза.
— На следующий день я сделала то же самое — даже несколько раз. По пять кредитов с каждого. Я так жутко выглядела, что могла рассчитывать только на таких же бродяг, как я сама, но в конце концов у меня оказалось достаточно, чтобы вымыться и купить немного одежды. После этого я смогла брать больше за свои услуги, и… — Она развернула руки ладонями вверх. Вот и вся история. Извини, что тебе пришлось узнать ее таким способом.
— Ты тоже извини, — прошептал Кэнби. — Но, Господи, должен же быть какой-то выход!
— Шутишь? — спросила Тенниел. — Таким, как я, не дают пенсию — так же как и приличную работу. По крайней мере до тех пор, пока я не накоплю достаточно, чтобы сделать вклад. И поверь мне, я ни за что не позволю Дамиану вернуться на улицу.
Она вдруг прищурилась.
— Не знаю, заметил ли ты, Гордон Кэнби, мой друг, а иногда любовник, но в нашей несчастной Империи имеют цену деньги, и только деньги. Я намерена заработать столько, сколько смогу, и как можно быстрее — причем любым способом.