Легион Кэнби
Шрифт:
— Какая тебе нравится больше, парень? — поинтересовался Ренальдо со злобной усмешкой.
— Обе ничего, господин, — ответил Бекк с хриплым смехом, обнажившим отсутствие нескольких зубов. — С бабами я не привередлив.
— Господин, — вмешалась миссис Тимптон, — Гертруда никогда…
— Никогда что? — уточнил Ренальдо.
— Никогда… еще не была с мужчиной, господин, — сконфуженно сказала служанка, не сводя глаз с пола.
— Гертруда, — спросил Ренальдо, с изумлением оборачиваясь к девушке, неужели ты еще ни с кем не спала?
— Нет, господин, — прошептала она, ее щеки зарделись, словно от лихорадки.
— Что ж, при твоей внешности не скажу, чтобы я очень удивился, бросил Ренальдо и повернулся к старшей женщине. —
Гюнтер хохотнул.
— Это точно, хозяин, — поддакнул он. — Без помощи не обойтись.
— Гертруда, — с ухмылкой приказал Ренальдо, — будь добра, принеси вон то мягкое кресло для Гюнтера и миссис Тимптон. — Он показал на богато украшенное старинное кресло возле камина. — Поставь его передо мной, чтобы мне все было видно.
С несчастным видом девушка протащила кресло через всю комнату и поставила его прямо перед графом.
— Прекрасно, — похвалил ее тот, с широкой улыбкой подавая Тимптон и Бекку знак. — Ну а вы, голубки, — на кресло. Надеюсь, вы знаете, что делать. — Ренальдо хихикнул. — Да, Гертруда, — вдруг добавил он, — встань поближе ко мне, чтобы ты могла лучше видеть, чего лишена…
В первые часы следующего дня, после сердечного вечера с лордами в старинном Центре Барбикан, где Ренальдо пожертвовал Мировому Оперному Обществу четверть миллиона кредитов, граф поспешил домой и вернулся к своим занятиям. Весь вечер он думал о более интересном деле — деле, о завершении которого уже должен был получить известие по личной системе связи. В спешке Ренальдо почти не замечал окружавшей его великолепной обшивки из темного орехового дерева. На полках стояло более тысячи красиво переплетенных томов, некоторые из которых датировались серединой пятнадцатого века. Небрежно швырнув шляпу с перьями на редкий глобус двадцатого века добавленный к коллекции графа лишь несколько недель тому назад, — он тяжело опустился в резное кресло перед чудесным письменным столом девятнадцатого века, сделанным для молодого Эдуарда VII, когда тот еще был принцем Уэльским.
После прикосновения к кнопке выяснилось, что огромный письменный стол переоборудован для более современной роли. Его крышка бесшумно раздвинулась, обнажив мощную рабочую станцию, что вызвало на напомаженном лице графа довольную улыбку. Он чрезвычайно гордился своим — пусть и поверхностным — владением «современной» техникой. И, по правде сказать, Ренальдо действительно удалось преуспеть в том, что имело отношение к информационным наукам. Он обнаружил, что знания, или по крайней мере их демонстрация, полезны для его полуофициального статуса первого лорда Адмиралтейства.
Все знали, но никто не признавался в том, что каждый член политического класса так или иначе контролировался посредством обширного богатства знати. Наиболее же могущественные представители знати — державшие в руках поистине гигантские состояния — обычно специализировались в какой-либо конкретной правительственной сфере. Сферой интересов Ренальдо являлся Флот. С тех пор как несколько лет тому назад Ренальдо выкупил у покойного графа Глостера титул первого лорда Адмиралтейства, он направил значительные средства на финансирование избирательных кампаний определенных политиков, нацеленных на контроль огромной бюрократической машины, которая управляла Имперским Космическим Флотом Земли. По сути, последний протеже Ренальдо, некий Дэвид Лотембер, лишь недавно вступил в должность министра.
Впрочем, в тот день ум Ренальдо занимали другие корабли исключительно личные. Не имея других особенных забот, кроме накопления богатства и погони за удовольствиями, граф увлекся весьма выгодной работорговлей.
Вскоре после первых гиперсветовых путешествий жители Земли с удивлением обнаружили, что вовсе
Факт, что порочная практика являлась совершенно незаконной и заслуживала смертного приговора, который неоднократно приводили в действие, пугал даже Ренальдо. Хотя его позиция в Палате знати, вероятно, при случае спасла бы ему жизнь, никто не смог бы за это поручиться. За последние годы целый ряд знати помельче публично казнили за работорговлю. Даже если бы Ренальдо удалось этого избежать, защита стоила бы баснословных средств и погубила бы его репутацию. Поэтому он держал на особом счету кругленькую сумму, которую капитану его невольничьего судна следовало использовать в случае ареста. На эти средства почти всегда можно было купить свободу — да еще осталось бы достаточно, чтобы заплатить капитану за молчание.
Предусмотрев подобную защиту, Ренальдо нашел себе занятие — и весьма выгодное. Недавно один из его кораблей добыл хороший улов на планете МТ8О'9А987-3, захватив почти восемьсот первоклассных рабов, в том числе множество подростков, которые, попав на рынок педофилов, сулили принести огромные прибыли. Груз должен был отправиться на аукцион в то утро, и, если все прошло по плану, графа ожидало зашифрованное сообщение от капитана.
Погружаясь в занятие, которое сулило удовлетворение, граф обнаружил послание, подписанное безвестным композитором Жоржем А. Корто. В нем описывались успехи в сочинении финансируемой Ренальдо новой оперы. Текст разве что несколько пространный — не содержал в себе ничего криминального. Ренальдо на законных основаниях спонсировал многие произведения искусства, особенно оперы. Впрочем, когда текст сообщения был раскодирован, на что даже мощной станции Ренальдо «Элтон-IV» потребовалось несколько секунд, выяснилось, что в нем говорится вовсе не об опере, а об очередной экономической победе. Согласно Корто, почти весь груз пошел на рынке по самым высоким ценам, за исключением нескольких калек, высаженных в космосе или проданных в тиры в качестве живых мишеней.
Ренальдо почувствовал, что расплывается в довольной улыбке. Прибыль от одного лишь специального педоаукциона почти в два раза превышала пожертвование графа Мировому Оперному Обществу.
Энергично принимаясь за работу, он открыл ряд специальных счетов в разбросанных по Империи банках, а затем составил «поздравительное» сообщение. Оно содержало в себе зашифрованные номера банковских счетов, на которые должна была поступить доля их владельца — вместе с самым щедрым вкладом на новую «оперу» композитора. Ренальдо приказывал немедленно приступить к ее сочинению.
Он с усмешкой закрыл терминал, запер стол и отправился в спальню. Наверху, к удовольствию графа, его ждала изрядно перепуганная Гертруда Кресс с двумя бывалыми девицами — на случай, если она окажется совсем уж никуда негодной.
На задворках известной цивилизации в убогом городишке, где за хорошие деньги можно было приобрести почти все, в том числе и анонимность, Николай Кобир и его помощник Дориан Шкода решительно шагали по треснувшей бетонной площадке к отполированным временем «челнокам».