Легион Видесса
Шрифт:
Шесть коров, которых хаморы Таргитая вели на веревке, воспользовались заминкой и остановились, чтобы сорвать несколько пучков травы. К хвосту каждого животного был привязан куст или связка хвороста, так что при движении они пылили, как дюжина всадников.
– Эти дурни решили, что за ними гонится целая армия, – усмехнулся кельт.
– Да. Они доложат об этом своему вожаку, – сказал Рамбехишт.
– Нам нужно выслать еще несколько таких же разъездов, – сказал Батбайян. – Они побегут от стольких теней, что не поймут, когда мы понастоящему двинемся на них.
Он
Весьма довольные собой, разведчики разбили лагерь у небольшой речки. Чтобы отметить такое приятное событие, как отступление врага, Рамбехишт зарезал одну из коров.
– Сегодня вечером у нас будет неплохое жаркое, – сказал он.
Виридовикс в недоумения почесал голову.
– Я тоже люблю тушеное мясо. Но как ты собираешься его тушить? Здесь нет никакого топлива. И котелка у тебя нет.
– Протушится и так, – ответил кочевник.
– Ну да? Так вот и протушится? – фыркнул кельт возмущенно, думая, что над ним потешаются. – А утром эта дохлая корова обрастет перьями и чирикая улетит?
Но Рамбехишт взялся за дело вполне серьезно. Он распорол брюхо корове, и двое кочевников, вытащив внутренности, бросили их в реку. Вода заблестела серебряной чешуей: рыбки всех цветов и размеров жадно набросились на неожиданное угощение. Две большие черепахи с тяжелыми коричневыми панцирями упали в воду, также желая поживиться. Еще одна сидела у самой воды и немигающим взглядом смотрела прямо на Виридовикса. Потом моргнула – раз, другой.
Рамбехишт доказал, что слова у него не расходятся с делом. Руки хамора были по локоть в крови. Он срезал крупные куски мяса и сложил из костей большую горку. К удивлению кельта, он стал поджигать их, как хворост. Вскоре, благодаря жиру и костному мозгу, кости уже пылали веселым огнем. Затем хамор бросил куски мяса в мешок, сделанный из сырой коровьей шкуры, добавил туда воды из речки и подвесил этот своеобразный котелок над огнем на копье.
Запах мяса щекотал ноздри голодных людей, смешиваясь с более резким запахом горящей кости. Многие кочевники положили длинные полосы сырого мяса под седло, чтобы они там провялились, пока сами хаморы будут ехать верхом. Кельт отказался подражать им в этом.
– Я предпочитаю соль или горчицу, благодарю покорно. У лошадиного пота несколько иной привкус.
Но то, что приготовил Рамбехкшт, было очень вкусно.
– Снимаю перед тобой шапку, – сказал ему Виридовикс. Он действительно отложил в сторону свою покрытую бронзовыми полосами коническую шапку из жесткой кожи.
Виридовикс громко, с наслаждением рыгнул. Как всякий кочевник, Рамбехишт принял это за комплимент и наклонил в ответ голову.
Погладив себя по животу, кельт поднялся и прошел несколько шагов вверх по течению, подальше от грязи (римляне приучили его к этой предосторожности). Вода была холодной, прозрачной и очень вкусной, немного сладковатой.
Виридовикс вытер усы и посмотрел на большую черепаху – та все еще сидела на том же камне. Хлопнув руками по бокам, кельт крикнул: «У-уу!..» Перепуганная черепаха судорожно дернула
– Вот какой я страшный и грозный, – засмеялся Виридовикс. Он вспомнил шуточку, которую Ариг отмочил в Присте, и посмотрел на черепаху, которая отплывала от берега. – Бедняжка! Если бы ты была маленькой лягушкой, ты могла бы отомстить всем нам одним маленьким кваком.
Варатеш недовольно выслушал разведчика. Тот, запинаясь, бормотал:
– Это орда, целая орда. Судя по тому, сколько пыли они поднимают, их не меньше сотни. Они движутся сюда! Можешь мне поверить: если бы мы остались там, я не смог бы рассказать тебе об этом.
Бандитский вожак прикусил губу, задумавшись. Каким же образом Таргитаю удалось собрать такую большую армию? Семь разъездов сообщили ему о приближении огромной орды. Пусть даже донесения преувеличивают в два раза (Варатеш делал такую скидку, как всякий вождь, не лишенный логики) – враги все равно обладают огромной силой. Если Таргитай будет и дальше сжимать его, он оттеснит банду к самому Шауму. Или даже за Реку! Варатеш мысленно взвесил риск: кто более опасен – Таргитай или аршаумы? Одно дело – кратковременный налет на Шаумкнил, другое – попытка утвердиться в Шаумкииле…
Тяжело ступая по пыли кожаными сапогами, Авшар, в развевающихся белых одеждах, вышел из своей палатки. Быстрым шагом он двинулся к главарю бандитов. Варатеш не сумел удержаться от дрожи. Разведчик, который знал об Авшаре куда меньше, чем Варатеш, в страхе отпрянул от князя-колдуна.
– О чем он брешет, этот трусливый пес? – спросил Авшар. Голос колдуна звучал холодно и издевательски.
Варатеш взглянул на закрытое покрывалом лицо. Он больше не жалел, что не может видеть скрытых за белым полотном глаз.
Бандитский вождь повторил донесение разведчика, присовокупив к этому свои собственные опасения.
– Откуда они взяли столько людей?
Авшар потер руки в железных перчатках и резко повернулся к разведчику:
– Кто начальник твоего разъезда?
– Савак.
– Савак? Тогда ты воистину трус.
Разведчик было запротестовал, но Авшар вместо ответа ударил его носком сапога в живот. Бандит упал на землю, скорчившись от боли. С подчеркнутым презрением Авшар повернулся к нему спиной. За подобное оскорбление кочевник убил бы любого из своих товарищей – даже самого Варатеша. Но от Авшара он отполз в страхе.
Колдун вновь обратился к Варатешу – как бы снисходя до объяснения:
– Твой сбежавший огненноволосый пленник идет сюда вместе с «армией», от которой, поджав хвосты, удрали трусливые псы Савака. Моя , #(o легко может увидеть его с небольшого расстояния. Рассказать тебе, какое чудо увеличило армию Таргитая?
– Да.
Варатеш сжал кулаки. Его жгло презрение Авшара. При упоминании о Виридосиксе он вонзил ногти себе в ладони. Варатеш совсем не хотел вспоминать о том, как кельт одолел его. Все пошло вкривь и вкось с тех пор, как этот рыжеусый мошенник появился в степях…