Легион Видесса
Шрифт:
У Марка был учитель-стоик, болезненный грек по имени Тиманор. И сейчас Скавр будто въяве услышал его сиплый голос: «Если это неправильно, сынок, не делай этого; если это неправда – не говори этого». Однако в эту минуту Марку страстно хотелось бы набрести на какуюнибудь спасительную ложь. Не обнаружив таковой, он вздохнул и последовал совету своего учителя.
– Потому что останься я тогда с Туризином – это только затянуло бы гражданскую войну. Агония стала бы слишком долгой и мучительной. Это разорвало бы Видесс на части.
Даже при слабом свете
– Это разорвало бы Видесс… – прошептала она так, словно не вполне понимала смысл его последних слов. – Видесс?.. – Ее голос стал подниматься, точно волна во время прилива. – Видесс?.. Ты думал не обо мне?.. Не о детях?.. Ты страдал только по этой… гнилой, поганой Империи?!
Она почти кричала. Дости и Мальрик, испуганные криком, проснулись и $`c amp;-. заревели.
– Уходи! Убирайся отсюда! – не помня себя, орала Хелвис на Скавра. – Я не хочу тебя видеть! Подлый, бессердечный ублюдок!
– Убираться? Но ведь это моя палатка… – вполне логично возразил трибун.
Но Хелвис была настолько разъярена, что даже не слышала.
– Вон отсюда!
Она надвинулась на него. Марк выбросил вперед руки, защищая лицо; острые ногти оставили кровавые полосы на запястье. Выругавшись, Марк попытался успокоить жену, удержать ее за руки… но это было не проще, чем бороться с тигрицей. Тогда Марк оттолкнул ее и выскочил из палатки в ночную темноту.
Пока он шел по лагерю, несколько солдат встретились с ним глазами. Со многими случалось нечто подобное. Да, с женами ссорятся все – но не всем необходимо защищать свое достоинство командира.
Гай Филипп был у палисада – разговаривал с часовым.
– Так и думал, что ты скоро явишься, – заявил старший центурион, завидев Скавра.
– Мы… поссорились, – пробормотал тот.
– Вижу. – Старший центурион присвистнул, заметив глубокие царапины на руке Марка. – Если хочешь, переночуй в моей палатке.
– Спасибо. Позже.
Марк был слишком взвинчен после ссоры, чтобы сразу заснуть.
– Надеюсь, ты приструнил ее?
Трибун знал, что Гай Филипп пытается выказать сочувствие. Но грубоватый тон не слишком помог ему в этом.
– Нет, – отозвался Скавр. – Я виноват не меньше, чем она.
Гай Филипп недоверчиво фыркнул. Скавр ощутил горький привкус своих правдивых слов. Он знал, что именно его уклончивое поведение в прошлом заставило Хелвис и Сотэрика предположить, будто он примет сторону намдалени, когда те выступят против Империи. Сказать, что это не так, – значит, вызвать ссору. Марк просто понадеялся, что подобный вопрос больше никогда не поднимется. И вот это произошло. Они поссорились, и ссора вышла куда тяжелей из-за его жалкой полуправды.
Скавр невесело рассмеялся. Старый Тиманор оказался, в конце концов, не таким уж глупцом.
– Ты храпел, – обвиняюще сказал трибун Гаю Филиппу на следующее утро.
– Да? – Ветеран невозмутимо
Красными от усталости глазами Скавр смотрел, как легионеры сворачивают лагерь. Женщины, болтая, занимали свое место в середине колонны. Хелвис уже ушла; палатка казалась необитаемой, когда трибун пришел собирать ее.
Как же теперь поступит Хелвис? Останется в легионе? Уйдет к Сотэрику?
Да, совсем легко забыть о ней, когда солдаты готовятся выступить в поход, строятся в колонну и ждут распоряжений. Прямые вопросы требуют прямых ответов. Как все просто в прямолинейном мире легиона: манипула Блеза должна идти впереди васпураканского отряда Багратони; эта дорога лучше, чем та; Квинт Эприй будет наказан удержанием трехдневного жалованья за игру в кости с фальшивыми кубиками…
Разведчик-хамор проскакал мимо легионеров к Метрикию Зигабену – видессианский отряд замыкал колонну. Через несколько минут в том же направлении промчался второй разведчик. Решив разузнать, что происходит, Марк окликнул его, но кочевник сделал вид, что не слышит.
– Ублюдок, – сказал Гай Филипп.
– Мы все равно скоро узнаем, в чем дело, – отозвался Марк.
– Это точно, – мрачно произнес старший центурион.
Минул час после этого диалога.
И вот Гай Филипп, прикрывая глаза ладонью от яркого солнца, изрек:
– Привет! Что-то не припоминаю, чтобы мы проходили мимо этого, когда в последний раз топали мимо Гарсавры. – Суровое лицо ветерана стало жестким. – Это их проклятый «замок», вот что это такое.
Замок стоял прямо посреди главкой дороги, ведущей на юг.
По мере приближения к укреплению, Скавр наблюдал за намдалени, суетящимися за палисадом и в башне. Издалека были видны маленькие человеческие фигурки – они бегали, переговаривались.
С более близкого расстояния трибун рассмотрел замок внимательнее. Теперь ему стало ясно, каким образом намдалени Дракса сумели возвести укрепления так быстро. Вокруг замка был выкопан ров – глубоким извилистым шрамом он чернел среди зелени. Часть этой земли намдалени использовали при строительстве стены. В этом их крепость была похожа на римский лагерь, хотя ров был глубже и шире, а стена превышала рост взрослого человека, а не доходила до середины груди, как римский палисад.
За стеной солдаты Княжества насыпали высокий холм. На этом возвышении воздвигалась деревянная башня – ее сооружали в такой спешке, что не стесали кору с бревен. Находясь на вершине башни, лучники могли простреливать все поле с большого расстояния.
Они, кстати, сразу дали о себе знать и сняли несколько хатришей и хаморов. Кочевники пустили в ответ стрелы, но даже степные луки не могли причинить никакого вреда защитникам башни.
Зигабен созвал короткий военный совет.
– Кажется, они хотят остановить нас. Отлично. Им это удалось. Задержимся и захватим этот замок, – объявил он. – Мы не можем оставить у себя в тылу две сотни хорошо вооруженных намдалени.