Легион
Шрифт:
– Верны ли предания, – спокойно продолжил Тобиас, держа руки за спиной, – и является ли это место действительно местом тех исторических событий – сиё до сих пор остается предметом некоторых споров. Хотя в преданиях есть много удобных объяснений аномалиям. Например, что храм Афродиты был построен здесь для подавления раннего Христианства – нынешний храм явно повторяет форму языческого. И к тому же, храм находится в пределах городских стен, что даёт отличный повод для споров, ведь могила Иисуса предположительно находилась бы
– Нам абсолютно всё равно, настоящее оно или нет, – сказал я, проходя мимо Тобиаса. – Разон пришёл бы сюда. Это одно из самых очевидных мест. Если не самое, чтобы начать поиск. Моника, на пару слов, пожалуйста.
Она последовала за мной, её громилы отправились проверить, нужны ли нам билеты на вход. Охрана была на высшем уровне – понятно что, храм находился на Западном Берегу, поэтому и сюда поступало несколько сообщений о террористических угрозах.
– Что вам нужно? – спросила меня Моника.
– Камера выдаёт фото сразу? – уточнил я. – Делает цифровые снимки?
– Нет, она снимает только на плёнку. Среднего формата, никакой цифры. Разон настаивал, чтобы было именно так.
– Теперь вопрос посложнее. Вы осознаете проблему со съемкой местонахождения человека в далёком прошлом, не так ли?
– Что вы имеете в виду?
– Всего лишь то, что мы сейчас находимся не в том же самом месте, которое было здесь две тысячи лет назад. Планета движется. Одна из теоретических проблем путешествий во времени заключается в том, что если ты отправишься назад на сотню лет в ту же самую точку, где находишься сейчас, скорее всего, ты окажешься в открытом космосе. Даже если тебе очень повезет – и планета будет на том же самом месте на своей орбите – из-за вращения Земли ты окажешься в другой точке её поверхности. Или под её поверхностью, или в ста километрах над ней.
– Это просто смешно.
– Это наука, – сообщил я, глядя на храм. – Что мы здесь делаем – вот это смешно. И в то же время...
– Я знаю лишь только то, – сказала она, – что Разону надо было находится на месте, чтобы его снять.
– Хорошо, – произнёс я. – Еще вопрос: что он из себя представляет? Характер?
– Резкий, – сразу ответила она. – Любит поспорить. И он очень трясётся над своим оборудованием. Уверена, что ему удалось уйти с камерой во многом потому, что он неоднократно убеждал нас, что у него ОКР по отношению к его игрушкам, из-за чего мы слишком многое ему позволяли.
Наконец, наша группа прошла в храм. В спёртом воздухе помещения разносился шёпот туристов и звук шарканья ног по камням. Храм всё ещё был местом поклонения.
– Мы что-то упускаем, Стив, – сказала Айви, догоняя меня. – Мы игнорируем какую-то важную часть загадки.
– Догадки будут? – спросил я, оглядывая расписные стены храма.
– Работаю над этим.
– Подождите-ка, – сказал Джей Си, подходя к нам. – Айви, ты думаешь, что нам чего-то не хватает, но не
– В общем, да, – ответила Айви.
– Эй, дохляк, – обратился Джей Си ко мне, – мне кажется, мне не хватает миллиона долларов, но я не знаю почему, и не имею ни малейшего представления, откуда он у меня мог бы взяться. Но я на все сто уверен, что мне его не хватает. Так что сделай что-нибудь по этому поводу...
– Ты просто кретин, – сказала Айви.
– То, что я сказал, – продолжил Джей Си, – это была метафора.
– Нет, – ответила она, – это было логическое доказательство.
– Чё?
– Направленное на демонстрацию того, что ты идиот. О! И угадай что? Доказательство оказалось успешным! Quod erat demonstrandum[4]. Теперь мы точно, без всяких сомнений, можем сказать, что ты, и в самом деле, идиот.
Они пошли дальше, продолжая препираться. Я покачал головой, проходя глубже в храм. Место предположительного распятия было отмечено позолоченным альковом, переполненным туристами и верующими. Я недовольно скрестил на груди руки. Многие туристы снимали.
– Что? – спросила меня Моника.
– Я надеялся, что здесь запрещена фотосъемка, – ответил я. – Как в большинстве подобных мест. Если бы Разон попытался сфотографировать, скорее всего, его кто-нибудь заметил бы.
Возможно, это и было запрещено, но стоящая неподалеку охрана не особо-то возражала.
– Мы начнем искать, – сообщила Моника, незаметно подав сигнал своим людям. Все трое начали пробираться через толпу, соблюдая наш хрупкий план, найти в святых местах кого-нибудь, кто видел Разона.
Я подождал, увидев, что неподалеку пара охранников разговаривает на иврите. Один помахал другому, очевидно уходя со смены.
– Калиани, – сказал я. – За мной.
– Конечно-конечно, мистер Стив.
Она бодро последовала за мной к уходящему охраннику.
Охранник устало взглянул на меня.
– Здравствуйте, – с помощью Калиани сказал я на иврите. Я сначала шептал, что хотел сказать, чтобы она переводила это для меня. – Прошу прощения за мой ужасный иврит!
Он замешкался, затем улыбнулся.
– Он не так уж и плох.
– Да он просто отвратителен.
– Вы еврей? – предположил он. – Из Штатов?
– Вообще-то, я не еврей, но я из Штатов. Я просто думаю, что следует учить национальный язык перед посещением какой-либо страны.
Охранник улыбнулся. Он казался приятным малым; хотя так можно сказать про большинство присутствующих здесь. Им всегда нравится, когда иностранцы говорят на их языке. Пока он шёл, мы поболтали еще немного, оказалось, он и вправду закончил смену. Его кто-то должен был забрать, но он, казалось, был не против потрепаться пока ждал. Я старался сделать, как можно более очевидным свое желание попрактиковаться в языке с местным жителем.