Легион
Шрифт:
Дверь открылась, вошёл Уилсон с лимонадом и водой для Айви. Я заметил маячившего за дверью Джей Си с пистолетом в руке, он заглядывал внутрь, изучая молодого человека. Его глаза сузились.
– Уилсон, – я попросил, беря свой лимонад, – будь добр, пошли за Одри.
– Конечно, господин, – ответил дворецкий. Где-то в глубине души, я знал, что на самом деле он ничего не принес для Айви и Тобиаса, хотя и сделал вид, что подает что-то пустым креслам. Мой мозг дорисовал остальное: вообразил напитки, вообразил Айви, подошедшую к Уилсону, чтобы выхватить свой бокал,
Уилсон ушел.
– Ну? – спросил молодой человек. – Вы можете...
Он замолчал, когда я поднял палец. Может Уилсон и не мог видеть мои проекции, но он знал, кто в какой комнате живет. Оставалось только надеяться, что Одри будет на месте. Она имела привычку гостить у своей сестры в Спрингфилде.
К счастью, спустя пару минут она вошла в комнату. Была она, однако, в халате.
– Я так понимаю, это важно, – изрекла она, вытирая волосы полотенцем.
Я поднял записку, затем конверт и деньги. Одри наклонилась. Она была темноволосой, слегка полноватой женщиной. Она присоединилась к нам несколько лет назад, когда я работал над делом о фальшивомонетчиках.
Пару минут она что-то тихо бормотала, достала лупу – меня позабавило, что у неё в халате имелась лупа, но такова уж Одри – и стала изучать письмо с конвертом. Одно из них предположительно было написано невестой, другое – молодым человеком.
Одри кивнула.
– Определенно одна рука.
– Образец не очень-то велик, – промолвил я.
– Не очень что?.. – спросил парень.
– В данном случае этого достаточно, – ответила Одри. – На конверте твое полное имя и адрес. Наклон, расстояние между словами, форма букв... все говорит об одном. Еще у него очень характерная буква « е». Даже если мы возьмём более крупный пример за образец, совпадение с текстом на конверте, по моему мнению, будет составлять более девяноста процентов.
– Спасибо, – сказал я.
– Мне бы не помешала новая собака, – ответила она, уходя.
– Я не собираюсь воображать тебе щеночка, Одри. Нам шума и от Джей Си хватает! Я не хочу, чтобы здесь бегала лающая псина.
– Ой, да ладно тебе, – ответила она, оборачиваясь в дверях. – Я буду кормить её ненастоящей едой, поить ненастоящей водой и водить на ненастоящие прогулки. Чего еще надо ненастоящей собаке для счастья?
– Разговор окончен, – произнёс я, улыбаясь: она меня поддразнивала. Было приятно иметь аспектов, которые не против быть галлюцинациями. Молодой человек наблюдал за мной с недоуменным видом.
– Можешь прекратить притворяться, – сказал я ему.
– Притворяться?
– Притворяться, что поражен какой я "странный". Попытка была довольно дилетантская. Я так понимаю, ты выпускник?
В его глазах мелькнула паника.
– В следующий раз попроси соседа написать записку, – вымолвил я, швыряя листок ему обратно. – Проклятье, у меня нет времени на это.
Я встал.
– Ты мог бы дать ему интервью, – сказал Тобиас.
– После того как он мне соврал? – я огрызнулся.
–
– Раньше ты называл её невестой, – ответил я, поворачиваясь. – Ты даёшь мне «дело», в процессе которого ты водишь меня за нос, попутно исподтишка делая заметки о моем состоянии. Твоя истинная цель – написать диссертацию или что-то в таком же духе.
Его лицо погрустнело. Айви стояла за ним, негодующе качая головой.
– Ты думаешь, ты такой первый?
Он поморщился.
– Нельзя винить человека за попытку.
– Можно, и именно это я и делаю, – отозвался я. – Часто. Уилсон! Зови охрану!
– Не надо, – сказал парень, собирая свои вещи. В спешке, крохотный диктофон выскользнул из кармана его рубашки и прогрохотал по столу.
Я поднял бровь, он покраснел, схватил диктофон и бросился вон из комнаты.
Тобиас встал и подошел ко мне, держа руки за спиной.
– Бедный паренёк. К тому же, скорее всего ему придется идти домой пешком. Под дождем.
– Там дождь?
– Стэн говорит, скоро будет, – ответил Тобиас. – Тебе в голову не приходило, что они будут вытворять такое реже, если ты время от времени будешь соглашаться на интервью?
– Мне надоело быть подопытным кроликом, – сказал я, раздраженно махнув рукой. – Надоело, что меня тыкают и колют. Надоело быть особенным.
– Что? – спросила Айви изумленно. – Ты бы предпочел иметь стабильную работёнку за столом? И отказался бы от роскошного особняка?
– Я не говорю, что в этом нет своих плюсов, – ответил я, когда Уилсон вернулся в комнату, повернув голову так, чтобы видеть, как парнишка будет выбегать через переднюю дверь. – Будь так добр, Уилсон, убедись, чтобы он точно ушёл.
– Конечно, господин.
Он передал мне поднос с почтой за день и вышел.
Я просмотрел письма. Уилсон уже убрал счета и рекламные рассылки. Осталось только письмо, которое я проигнорировал, от моего реального психолога и неприметный белый конверт большого формата.
Я нахмурился, взял его и вскрыл. Достал содержимое.
В конверте была только одна вещь. Одна фотография, пять на восемь, черно-белая. Я приподнял бровь. Это был снимок каменистого берега, где пара небольших деревьев цеплялась за нависшую над океаном скалу.
– На обороте ничего, – сообщил я, Тобиас и Айви заглядывали мне через плечо. – И в конверте больше ничего.
– Готова поспорить, это от кого-то, кто пытается добиться от тебя интервью. У них получается лучше, чем у парнишки.
– Выглядит вполне заурядно, – изрёк Джей Си, протискиваясь на место рядом с Айви, которая пихнула его в плечо. – Скалы. Деревья. Скукотища.
– Я не знаю...– протянул я. – В этом что-то есть. Тобиас?
Тобиас взял фото. По крайней мере, так я это увидел. На самом же деле фотографию держал, конечно, я. Однако мой мозг представлял, что снимок держит Тобиас. Ощущения были настолько реалистичны, что я не чувствовал фотографию; для меня её держал действительно Тобиас. Удивительно, как мозг может играть с ощущениями.