Легион
Шрифт:
– Спасибо, – поблагодарила медсестра. Киндерман терпеливо ждал. – Простите, – еле слышно пробормотала она.
– Ничего страшного. И больше отец Дайер вам ничего не говорил?
Медсестра отрицательно покачала головой.
– А когда вы увидели его в следующий раз?
– Когда нашла его.
– Когда это произошло?
– Примерно без десяти шесть.
– Скажите, в промежутке между половиной пятого и пятью пятидесятью никто не заходил в палату к Дайеру?
– Нет, я никого не видела.
– И
– Нет.
– Все это время вы находились в кабинете напротив его палаты?
– Да, я составляла отчет о дежурстве.
– И вы постоянно находились здесь?
– Да, за исключением, конечно, нескольких минут, когда я занималась некоторыми пациентами.
– Сколько времени у вас на это ушло?
– Ну, не более двух минут на каждого, наверное.
– В каких палатах вы были?
– Четыреста семнадцать, девятнадцать и одиннадцать.
– Значит, вы отлучались с поста три раза?
– Нет, только дважды, потому что два укола я сделала за один раз.
– А когда вы их делали?
– Кодеин мистеру Болгеру и мисс Райан – без четверти пять, а мисс Фрейц из четыреста одиннадцатой палаты – гепарин и декстран – примерно через час после этого.
– Скажите, эти палаты в том же коридоре, что и палата отца Дайера?
– Нет, они за углом.
– А вот если бы неизвестный вздумал проникнуть в палату отца Дайера без четверти пять и через час вышел бы оттуда, вы не заметили бы этого?
– Не заметила бы.
– Скажите, а уколы вы всегда делаете именно в это время?
– Нет, гепарин и декстран для мисс Фрейц – новое предписание. Я вычитала его в истории болезни только вчера.
– А кто назначил эти уколы? Вы не могли бы вспомнить?
– Доктор Амфортас.
– Вы уверены? Может быть, стоит проверить?
– Нет, я хорошо помню это.
– Почему?
– Потому что это несколько странно. Обычно этим занимаются другие. Но, видимо, доктор заинтересовался пациенткой.
Следователь опешил:
– Но, насколько мне известно, доктор Амфортас больше не лечит больных.
– Совершенно верно. Вчера он выходил на работу в последний раз.
– И он посещал эту девушку?
– Да, но это вполне естественно. Он часто к ней заходит.
– Ночью? – Китинг кивнула.
– Да, девушка страдает бессонницей. Как, впрочем, и он сам.
– Почему? То есть, я хотел спросить, почему вы так решили?
– Последнее время он то и дело неожиданно появлялся среди ночи и подолгу болтал со мной о всякой ерунде или же просто слонялся по коридорам. За глаза мы окрестили его «Призраком».
– Когда он последний раз разговаривал с мисс Фрейц?
– Вчера.
– А именно?
– Часа в четыре утра или, может быть, в пять. Потом он заглянул в палату к отцу Дайеру и
– Он заходил к отцу Дайеру?
– Да.
– Вы случайно не слышали, о чем они разговаривали?
– Нет, он закрыл за собой дверь.
– Понятно. – Киндерман задумался. Его взгляд сквозь стеклянные двери был прикован к Аткинсу. Сержант облокотился на стол и тоже внимательно смотрел на следователя. Киндерман снова обратился к сестре:
– А еще кого-нибудь вы заметили возле палаты примерно в это же время?
– Вы имеете в виду персонал?
– Неважно. Кто-нибудь появлялся в коридоре?
– Только миссис Клелия.
– Кто это?
– Пациентка из психиатрического отделения.
– Она что, гуляла по коридорам?
– Нет. Я нашла ее в холле – она лежала на полу.
– Просто лежала?
– У нее было состояние, близкое к ступору 1.
– А где именно в холле?
– Здесь за углом, как раз у входа в психиатрическое отделение.
– В котором часу это произошло?
– Как раз перед тем, как я обнаружила тело отца Дайера. Я позвонила в психиатрическое отделение, прибежали санитары и забрали ее.
– У миссис Клелии старческое слабоумие?
– Я точно не могу вам сказать. По-видимому, Да. Но я не знаю. Она больше похожа на кататоника.
– Она кататоник?
– Это только моя догадка, – спохватилась девушка.
– Понятно. – Киндерман еще секунду помолчал, затем решительно встал. – Спасибо вам, мисс Китинг.
– Не за что.
Киндерман вручил ей еще пару салфеток и покинул кабинет. Он сразу же направился к Аткинсу.
– Аткинс, немедленно достань телефон доктора Амфортаса и вызови его сюда. А я пока что навещу психиатрическое отделение.
Вскоре Киндерман стоял в отделении для тихих пациентов. Ночная трагедия не коснулась этого уголка. Обычная толпа молчаливых зрителей собралась возле телевизора, сонные пациенты расселись на стульях и креслах. К следователю подошел старичок.
– Я хочу, чтобы кашу мне сегодня подали с финиками, – заявил он. – Не забудьте про эти проклятые финики. Я хочу фиников.
К ним уже направлялся рослый санитар. Киндерман огляделся по сторонам – он искал взглядом дежурную сестру, но ее место за столом пустовало. Медсестра разговаривала по телефону в застекленном кабинете. Лицо ее казалось напряженным. Киндерман двинулся в сторону стола, а старичок продолжал выговаривать пустому месту, где только что стоял следователь:
– Я не хочу есть эти проклятые финики, – ныл он теперь.
Неожиданно появился Темпл. Он словно выскочил из-за угла и начал озираться по сторонам. Вид у него был сонный и растрепанный. Тут он заметил Киндермана и тоже приблизился к столу дежурной сестры.